Страшная тайна Улья - Даниил Сергеевич Куликов

— Почему?! — сорвавшись Грин даже вскочил.

— Она сама этого хотела. — флегматично пожал плечами Батя.

Грин вгляделся в его глаза. Батя прекрасно понимал, что случилось, и прекрасно понимал, почему к нему пришёл Грин, но был спокоен как удав, и продолжал спокойно смотреть. У Грина в очередной раз возникло ощущение, что тот смотрит ему в душу.

— Зачем ты это сделал, Батя? — обессилено спросил Грин снова садясь на стул, вся злость, всё отчаяние куда-то ушли, и осталась только пустота.

— Я думаю ты и сам понимаешь. — спокойно сказал Батя. — Впрочем, лучше поступим по-другому. Пошли.

Грин на ватных ногах поднялся, и поплёлся следом за Батей. Батя провёл его по ряду коридоров, охрана на входе которых беспрепятственно пропустила их, и остановившись у одной двери отпер её, молча посмотрел на Грина, на дверь, и чуть слегка приоткрыв отошёл в сторону. Грин молча открыл дверь, и ни слова не говоря шагнул внутрь.

Это была камера. Причём камера очень и очень хорошая. Комната без окон, с минимальным набором предметов и мебели, но не КПЗ с лавкой, уже хорошо. Около стены к полу была привинчена стальная кровать с сеткой-панцеркой и казенным бельём пахнущим химией. Рядом к стене был так же прикручен стол, и стоял лёгкий туристический табурет — таким при всём желании не получится ни травмироваться, ни травмировать охрану. В углу был даже умывальник и крохотное полотенце, а в другом углу был биотуалет. На столе даже лежали книги — уголовной кодекс Российской Федерации, какая-то религиозная книга, и кодекс строителя коммунизма.

Классические методы, которые в своё время применяли ещё до Бати. Хочешь читать — читай пожалуйста. Пока не начнёт тошнить от сухих параграфов, поучений о жизни, и громких лозунгов. Пока не начнёшь сходить из-за этого с ума… Если бы дело было в дисбате — солдатской зоне, то из книг был лежал устав.

— Грин? — раздался удивлённый и слабый голос. — Я надеялась, что ты не узнаешь. Или что тебя сюда просто не пустят.

Грин наконец перевёл взгляд на фигуру лежащую в кровати — это была Рита. Выглядела она не важно — глаза были покрыты тёмными кругами и запали, лицо заметно похудело, голова была обрита полностью, а на теле были множественные шрамы. Она присела на кровати, на которой похоже дремала, и слабо улыбнулась.

Грин подошёл ближе, и почувствовал, что его снова зашатало, а в глазах потемнело. Он опёрся на стол.

— Тебе не следовало сюда приходить. — сказала Рита. — Выглядишь не важно. Тебе нельзя смотреть на подобные вещи.

Грин пару раз вдохнул приходя в себя, и повернулся к ней.

— Возьми стул, и сядь у стены. — флегматично сказала Рита. — Чтобы спину не напрягать.

Грин сел. И тут же заметил, как она неестественно двигается, прикрываясь тонким одеялом, больше похожим на плед, или толстую простыню.

— Что с тобой? — спросил он. — Ну-ка, покажи руку.

Рита помедлила.

— Ты же не отстанешь просто так. — сказала она, и показала правую руку.

Правой кисти не было.

— Это сделали муры. — сказала она. — И шрамы тоже от них с килдингами. Теперь можно честно сказать, что я как ты — рука за руку.

Грин шагнул к ней, и сдёрнул покрывало. На Рите была только мужская белая майка без рукавов в обтяжку, и такие же шорты. Всё тело было покрыто шрамами. Грин снова почувствовал приступ ярости.

— Они… Этот старый чёрт даже нормальной одежды тебе не дал?! — рявкнул он. — И вместо одеяло сунул этот плед?

— Тихо. — Рита положила здоровую руку ему на плечо, и похлопала. — Тихо-тихо… Он поступил правильно. Это старые правила всех следователей — одежда на заключённом должна быть без карманов, и такая, чтобы нельзя было спрятать посторонние предметы. И одеяло должно быть таким же, чтобы его нельзя было использовать как оружие. Успокойся Грин, всё хорошо.

Грин замолчал и просто сел рядом.

— Поэтому я и не хотела, чтобы ты меня видел. — сказала Рита. — Чужую боль ты воспринимаешь острее, чем свою. Я просила старого чёрта не пускать тебя, но у него похоже свои планы.

— Кто это сделал? — Грин показал на её руку.

— Ты их всё равно не знаешь. — пожала плечами Рита. — Когда они поняли, как ты сбежал из наручников, то найдя меня отрезали мне ту же руку. За то, что не досмотрела. А к Бате можешь не испытывать злость — эта камера, эта одежда, это одеяло, и эти книги — всё это для него просто часть работы. К тому же, он спас мне жизнь, и доставил сюда, где меня подлечили. Условия поверь мне очень хорошие. А то, что я здесь оказалась — сама виновата — предательство я сделала сама.

Грин некоторое время молчал.

— Расскажи о чём-нибудь? — спросила Рита.

— О чём? — тупо спросил Грин.

— О чём угодно.

И Грин заговорил. Сделал то, что ему хотелось уже очень давно — выговориться. Рассказал, как они собрали экспедицию в Пекло, которое оказалось адом. Как на них напали по дороге, и как они отбились, как вошли в пекло, и как нашли группу умирающих рейдеров, как помогли им, и как шли вместе с ними по Пеклу. Как их вёл проводник, и как они потеряли ищу и воду. Как справились с этим. Как позже их предали рейдеры, которых они встретили, как предал проводник, и как появился скреббер, готовый сожрать и раздавить всех и каждого, кто встанет у него на пути.

Потом он рассказывал, как они бежали от скреббера, как почти потеряли Роя и Настю, как уже потом почти ползком пытались выбраться из этого кошмара, как снова нашли пищу и живец, трупы предателей, и труп проводника, который погиб почти выбравшись.

Потом рассказывал, как их пытались остановить на выходе из Пекла, и как они добрались до стаба. После того, как он рассказал о том, как узнал о ней, то просто запнулся.

— Женька испереживалась. — спокойно сказала Рита. — Вполне её понимаю, я бы тоже на её месте запереживала, когда если бы узнала, что рядом с тобой появилась такая баба как я, да ещё из-за которой ты потерял руку.

Грин удивлённо посмотрел на неё. Рита говорила так, как будто они с Женей были лучшими подругами.

— Рассказывай дальше. — подмигнула Рита. — Дойдёшь потом и до Женьки. У меня сегодня просто праздник — обычно меня никто не развлекает рассказами.

Грин замолчал, а