Битва драконов. Том 1 - Валерий Михайлович Гуминский

Великий князь замечал новую морщинку на лице любимой жены. Подарок Никиты он воспринял скептически, но тактично промолчал, ожидая провала с этой непонятной магической игрушкой. А через несколько месяцев заметил, насколько мягкой и нежной стала кожа Наденьки. И на лице морщины исчезли. Самое удивительное, косметика каким-то образом повлияла на их супружескую жизнь. В лучшую сторону, кхм…

— Что ты так развеселился? — покосился на него император. — Сам в деле? Уже застолбил за собой процент акций?

— Куда там! — уже откровенно заржал Константин. — Зятек оказался невероятно прижимистым. Я понял, что технология изготовления свитков очень и очень трудоемкая. Их каким-то образом сначала надо напитать определенными магическими плетениями, а потом выращивать несколько месяцев. Поэтому и ползут слухи, что Назаров просто так свитки не дарит. Только тем, кого считает своими друзьями и союзниками.

— Тогда получается, что Владислав с Софьей получили подтверждение лояльности от Никиты, — кивнул Александр, донельзя довольный услышанным. — Невестка просто в восторге, как и моя жена. Значит, не врут люди?

— А ты чего хочешь?

— Подлечиться, — просто ответил император. — Не просто выбить болезни, затаившиеся в организме, а пройти полный курс…, ну, не омоложения, конечно. А хочется лет десять активности. Да и сына своего подготовить к трону нужно.

— Я поговорю с Никитой, — пообещал Константин. — Кстати, ты читал отчет о первых результатах Вологодского Медцентра? Идея-то сработала!

— Да, профессор Кошкин прислал мне полный отчет на двухстах страницах. До сих пор изучаю, — подтвердил Александр, выбрасывая окурок в воду, вдруг забурлившую пузырями. Чья-то пасть нахально схватила табачный лист и проглотила. И почему на удочку, зараза, не попалась? — Князь Строганов теперь, я понял, должник Назарова?

— Увы, к нам его успех не имеет никакого отношения, — кивнул брат. — Строганов теперь лучший друг Никиты. И свои дела будут обтяпывать без нашего на то хотения.

— Боишься?

— Как раз — нет, — фыркнул Константин. — Ты сам не задумывался, какие знания принес из другой Яви мой зять? Как только вернулся, тут же начал активно претворять идеи в жизнь. Свитки, биокапсулы… А что еще у него в загашнике? Вот почему я беспокоюсь, что Балахнин к нему торит дорожки с разных направлений. Ищет слабое место, шельма. Где проколется, где даст слабину? Никита еще очень молод, чтобы сопротивляться искушению славой или деньгами.

— За его кланом пристально смотрят те, кому положено, — заложив руки в карманы камуфляжных штанов, Александр развернулся и пошел в обратном направлении к столику с закусками. Средний Меньшиков не отставал. — Назаров — это мина замедленного действия. Никто из аналитиков не смог с точностью дать полный расклад его образа мышления на пять-десять лет. Однако все сходятся во мнении, что сюрпризы еще будут. Сейчас парень наращивает мускулы, и Балахнину точно ничего не светит. Не найдет он в лице Назарова союзника. И учти одну вещь, Костя…

Александр остановился и необычайно серьезно поглядел на брата, подобравшегося как гончая учуявшая добычу.

— Если парень пойдет вразнос и начнет рушить то, что Меньшиковы создавали столетиями, я дам приказ на его устранение. Не важно, какие у него мысли в этот момент, и чего он хочет добиться своими действиями. Твой Никита — невероятно нестабильный фактор в механизме. Признаюсь тебе, как на духу: я боюсь его непредсказуемости. Постарайся оградить мальчишку от стратегических ошибок.

Константин пожал плечами. Императору можно бояться и строить защиту от многочисленных аристократических интриг. У него есть на это моральное право. Но бояться Никиту? Есть серьезнее проблемы, чем растущие аппетиты зятя, да и то в пределах своей вотчины. Балахнин — вот имя этой проблемы. Уже давно подсчитаны ресурсы его клана и союзников. Несколько крупных банков по стране, еще три зарубежных филиала в Лондоне, Париже, Берлине. Около пяти тысяч бойцов, готовых защищать интересы аристократов столицы, а сколько их разбросано по губерниям? Вот бы такую силу да на укрепление южных и восточных рубежей империи! Вместо того, чтобы пользу приносить, защищают интересы своих хозяев. И ничего не сделаешь. Все, как бы, по закону. Клан — это не просто семья, сплоченная ради каких-то интересов, а мощная корпорация, спаянная в комок из нескольких родов, решающая одновременно несколько задач. Если раньше Семья держалась на кровном родстве, то теперь никто не гнушается приглашать купцов и мещан для службы в клане. Границы понятий, что такое Семья, стали размываться. Пока есть возможность, нужно укреплять свои позиции со всех сторон, а не бояться, что Назаров сорвется с поводка.

Константин как раз считал своего зятя самым стабильным фактором, подле которого постепенно формируется молодое поколение амбициозных дворян, не желающих служить своему Роду по каким-то причинам. И ведь не запретишь. Каждый в своем праве, которые строго регламентированы, собраны в кодексы и уложения. Дураков нет.

И Балахнин сразу сообразил, какие сливки можно снять с молодого клана Назаровых, поэтому и крутится вокруг него, облизывает столь тщательно, как кошачья мамка своего детеныша. За кем молодость, дерзость и бесстрашие — тот и будет держать в кулаке огромную страну.

И впервые Великий князь почувствовал, как в душе зарождается недовольство нынешней политикой брата, оставшегося где-то в прошлом. Сашка стал бояться допустить ошибку из-за реакции высшей знати. Константин Михайлович вспомнил рассказ Никиты, как в чужой Яви жестко подавили недовольство бояр после того, как те не вняли намекам государя. И это правильно. Дали укорот — сохранили целостность страны. Вникать в суть произошедшего и выяснять причины произошедшего — дело адвокатов, полиции, спецслужб. А с другой стороны — он неплохо знал Александра. Пусть сейчас брат не хочет заводить разговор на неприятную тему, то обязательно к нему вернется. Раньше или позже, как только осмыслит и проанализирует. Или в том случае, когда накопится достаточно фактов против опасного противника.

Шереметевы

Магическая энергия, не находящая выхода наружу, может сжирать внутренние резервы организма, скручивать жилы в болевые узлы и доводить до кипения кровь в венах — все это испытал Велимир на себе. Ярость, вспыхнувшая после прочтения императорского повеления, даже спустя некоторое время продолжала трясти молодого человека и заставляла его искать выход, чтобы не дать полностью выгореть ауре. Такого позора и унижения Шереметевы не испытывали никогда! Да, были случаи в прошлом, но они искупались вирой или дорогими подарками. Но сейчас! Даже отец, куда более спокойный и рассудительный человек, и