Владимир Лошаченко - Наставники

— Прощай, мой любый князь, — прошептала Вёсна.

Женская интуиция подсказывала — мужа она больше никогда не увидит.

Путь по реке оказался легким и недолгим. На третий день добрался до Киева. Сашка, взвалив на плечо сверток с оружием, сошел по сходням на берег. За пару медных грошей нанял повозку и приказал везти его к великому князю Владимиру.

Князь Киевский в своем христианском усердии построил более 400 церквей и соборов. Сплошные золотые купола, а не город.

В княжеский терем Сашка, применив гипноз, проник легко. Вытурив ближних, остался с Владимиром тет-а-тет.

Тот вначале осерчал, видя самоуправство незнакомца, но затем, став вполне вменяемым, был готов к серьезному и продуктивному разговору.

— Выслушай меня, князь великий Владимир Святославович, не делай поспешных выводов. Я, князь Пожарский, лишил живота твоего племянника, князя Святополка, отрубил ему голову и был в своем праве. Он напал с дружиной на мой дом в Турове, но казнил я его не только за это. В год твоей смерти, княже, а именно в 1015 году от Рождества Христова, Святополк Окаянный совершит братоубийство. Убьет названных братьев Бориса и Глеба. Из-за неуемной жажды власти совершит предательство, призовет ляхов на помощь и утвердится на Киевском престоле, к счастью, ненадолго, на четыре года. С 1019 года и до 1054 года Киевским государством станет управлять твой сын — князь Ярослав, прозванный Мудрым. Русь многие века заживет по его изданной Правде. Гордись своим сыном, он того стоит.

Князь Владимир, побледнев, перекрестился:

— Простой смертный не может знать будущего, грех это.

— Нет, тут без бутылки не разберешься, прикажи, княже, подать вина, — проворчал Сашка.

Хлопнув пару кубков, гость продолжил:

— Так ведь то простому смертному, а я из будущего и историю мало-мало помню. Могу оказать помощь по значительному увеличению мощи твоего войска. Открою способ получения пороха и греческого огня. Да много чего могу, но с одним условием — жене моей, Вёсне Пожарской, отдашь во владение Турово-Пинское княжество. А чтобы у тебя исчезли последние сомнения, вот показания свидетелей нападения Святополка и его казни. Кроме того, выписка из церковной книги, о нашем венчании, так что с тебя грамотка.

Дальнейший разговор затянулся до вечера. Князь Владимир, долго крутивший головой в жутком сомнении, вынужден был принять Сашкины доводы. А куда деваться, доказательство налицо — вот оно оружие огненного боя. Когда Пожарский с тридцати шагов пробил пулей из пищали стальной нагрудник, пришлось князю Владимиру смириться с фактами.

В тот вечер Сашка дал киевскому правителю последний совет.

— Княже, ты вроде удерживаешь силком жену Святополка, дочь польского короля Болеслава, так вот, гони ее на хрен. На фига она тебе нужна?

Пьяных вдрызг князей в полночь слуги разнесли по одринам. Князь Владимир поразил Сашку — несмотря на свою набожность, имел три гарема близ Киева по двести-триста наложниц, был четырежды женат. Имел двенадцать сыновей и двух или трех дочерей. Несмотря на солидный возраст, сам водил войско в походы. Совершил в своей жизни одну фатальную ошибку — не назначил наследника, которому должны все повиноваться. Пожарский прямым текстом оттарабанил это прямо в лицо великому князю, заставив того краснеть и пребывать в крайнем смятении духа.

Сашка задержался в Киеве на три месяца. По приказу князя Владимира, лучшие спецы из Кузнецкой слободы работали по изготовлению кремневых пищалей и пистолетов.

В одном из монастырей монахи осваивали производство пороха и греческого огня, кроме того, Сашка обучал сотню молодых дружинников огненному бою, с другой сотней занимался по спецпрограмме. Готовил из них пластунов — некий спецназ в местном варианте.

В трех кузнях стали лить пушки, причем первым делом полковые шестидесятимиллиметровые на колесах.

С грехом пополам сделали пятнадцать орудий, после чего приступили к литью крепостных пушек. От калибра сто миллиметров и выше, устанавливаемых на платформах. Пушки пушками, а без обученных людей они просто металлолом. И здесь пришлось крутиться Сашке — готовить пушечные наряды, канониров, для чего оборудовали специальный полигон близ города.

Народонаселение постепенно привыкло к артиллерийским и пищальным выстрелам. Сашка, вконец измотавшийся, не успевал прокалывать дырки на брючном ремне.

В начале декабря, встретившись в малой трапезной с великим князем за чаркой вина, огорошил последнего:

— Все, князь Владимир, ухожу, меня дома заждались.

Князь Владимир пробовал уговаривать остаться, но потом понял — без толку и на следующий день на прощание закатил пир в честь уважаемого князя Пожарского. На пиру киевский правитель одарил Сашку бобровой шубой и княжьей шапкой с драгоценными камнями. Кроме того, полным облачением дружинника и позолоченными латами с красивым шлемом с полумаской, а также поясом с золотой пряжкой, да на нем кинжал и сабля восточной работы. Напоследок слуги внесли сундучок, покрытый алым корзном — княжеским плащом.

− А то твой шибко пообтрепался, — заметил князь Владимир.

В сундучке оказалось пятьсот златников — первые золотые монеты, отлитые на Киевской Руси. Золото в те времена было в большом дефиците.

Хорошо посидели, вино и меды лились рекой. На душе у Сашки благостно — скоро будет дома, наконец-то увидит жену, тетушку, Лань с Наставниками. Жаль, что Вёсну с собой нельзя взять. Во-первых, она вряд ли адаптируется в XXI веке, а во-вторых, две жены одновременно и в одном месте, нет уж, спасибо, не нужно катаклизмов.

Слава Богу, с Вёсной все устаканилось — она официально княжна и владеет Турово-Пинским княжеством.

Утро на подъем выдалось на редкость тяжелым, похмельным, правая рука наткнулась на что-то теплое и упругое. В полутьме спальни Сашка разглядел обнаженную девушку весьма приятных форм. Проснувшаяся красотка тут же жарко задышала, пытаясь завладеть его блуднем.

— Погодь, не замай, подай чего попить.

Девчонка хихикнула и тотчас принесла ковш холодного квасу на бруснике. Сашка глотал чудный напиток, искоса поглядывая на прелестницу — хороша чертовка. Придя в себя, обнял девушку за бедра.

— Вот теперь можно.

Утро окрасилось совсем другим цветом.

Сашку провожали две сотни дружинников — те, кого он натаскивал. Сам он ехал в повозке, на коне вряд ли бы смог. Отдалившись от Киева километров за двадцать, приказал остановиться и тепло попрощался с молодыми воинами. К их удивлению, и повозку отправил с ними, объяснив невнятно, что у него теперь другой транспорт.

Подождав, когда воинство скроется с глаз, вытащил хронопередатчик и нажал заветную кнопку.

Вспышка, несколько секунд неприятных ощущений − и в ушах возник гул проходящей электрички. Поднявшись с травы, Сашка быстро переоделся — современная одежда лежала в рюкзаке. Все дары великого князя он сложил в большой сундук и отправил Вёсне — себе оставил десяток златников на сувениры домашним.

В воздухе знакомо пахло железом, креозотом и выхлопными газами.

Из всей одежды оставил на память шелковую рубаху с золотой застежкой — остальное свернул и вместе с сапогами положил под ближайший куст.

Меч Святогора, закутанный в холстину и выглядывающий из рюкзака, не привлекал особого внимания. Сашка пытался позвонить по мобильнику Ивану Степановичу − не получилось. Придется добираться до Киева − и он пошел вдоль железнодорожного полотна к видневшейся станции.

Через полчаса ехал в обшарпанной электричке, радуясь возвращению домой, в своей родной XXI век.

На следующей остановке в вагон ввалилась компания галдящих отморозков, сходу начавших докапываться до пассажиров. Глядя на них, Пожарский подумал:

— Неистребима порода тупых уродов что в прошлом, что в настоящем.

Терпеть такое хамство нельзя. Сашка в две секунды вырубил хулиганов, затем, по его просьбе, два дюжих мужика на ходу открыли дверь в тамбуре, а он выкинул гоп-компанию под откос. Мужики ошалело спросили:

— А коль убьются?

— Да и хрен с ними, значит, планида у них такая, — беспечно махнул рукой Сашка. — Воздух чище станет.

Народ поддакнул:

— Это точно.

Выйдя на Центральном вокзале, Сашка поплелся на стоянку такси. Интересное дело, с Древней Руси уходил зимой, а здесь лето.

— Так, посмотрим местную прессу, тьфу, черт, все на украинском. Хорошо, цифры не поддаются хохлятской мове. Ага, девятое июня 2007 год — здесь прошло шесть дней, а там − почти полтора года.

Позвонив с вокзала Мастеру в Москву, договорился с ним о завтрашней встрече, здесь, у касс-автоматов.

В гостиницу Пожарский решил не соваться — перед хронопереходом допустил прокол − вместо загранпаспорта сунул в карман обычный общероссийский. Придется на сутки стать заложником частного сектора.