Претендент. Сила рода - Павел Вяч

class="p1">В глазах отчего-то зарябило, ну а в целом ничего вроде как не изменилось.

«В каком смысле усидеть в кресле?» — подумал было я, но в следующий момент на меня накатила волна обожания.

Захотелось вскочить на ноги, упасть на колени и молить сидящую перед нами богиню о её милости.

О позволении прикоснуться к её сапожкам. О разрешении поднять взгляд, чтобы увидеть её красивейшее лицо и божественную улыбку. О возможности хоть на миг прикоснуться к её идеальному телу!

Я вцепился руками в подлокотники, чтобы не дать телу упасть вперёд, но всё было тщетно. Моё тело и мой разум хотели только одного — упасть перед богиней на колени.

Не выдержав напора, я оперся руками о подлокотники, чтобы подняться на ноги, как вдруг в памяти мелькнула ироничная полуулыбка уставшей амазонки.

Как-то раз я ходил с отцом в баню. Он отхлестал меня веником и паром до такой степени, что я уже не соображал, где я и что происходит вокруг.

Вместо мыслей в голове стоял туман, руки висели вдоль тела вялыми плетьми, ноги подгибались при каждом шаге.

Кто-то куда-то меня потянул, и я послушно дал себя увести, но в следующий момент моё тело и создание обожгла звенящая свежесть.

Это опрокинутая отцом купель с ледяной водой выбила из меня весь туман и вату, наполнив тело силой и бодростью.

Вот так же вышло и сейчас.

Стоило вспомнить лукавый прищур принцессы Рив, её насмешливую полуулыбку и пронзительные карие глаза, как липкое влияние магини враз исчезло.

Я с удивлением посмотрел на сидящую в кресле Ольгу и покачал головой. Неужели я действительно чуть было не променял Рив на сиюминутное наваждение?

Воспоминание об образе принцессы наполнили сердце жаром, а по телу расплылось приятное тепло.

Я всё также чувствовал воздействие ауры, но теперь оно было какое-то фоновое, что ли? Как телек, который смотрят родители, и на который ты не обращаешь никакого внимания.

Поудобней устроившись в кресле, я с интересом покосился на Ольгу.

Видимо, возиться с нулёвкой ей показалось неинтересным, и она занялась Толстым. Покачивая носком своего сапожка, она с интересом всматривалась в лицо Ивана.

Иван же, по моим ощущениям, вёл самый важный бой за свои четырнадцать лет.

Его лицо то кривилось, то расплывалось в блаженной улыбке. Пальцы отчаянно сжимали подлокотники кресла, а костяшки аж побелели от напряжения.

Он то жмурился, то мотал головой, то скрежетал зубами, но его взгляд упорно возвращался к вырезу декольте, а тело по миллиметру сползало с кресла.

Ольга же наблюдала за ним с довольной улыбкой, и я прямо физически ощущал, как волна обожания, идущая от неё, то усиливается, то ослабляется, расшатывая бастион воли Ивана.

На мгновенье мне даже захотелось подключить свою ауру, чтобы помочь Толстому, но, во-первых, я не знал, как это сделать, во-вторых, непонятно, получила бы усиление Ольга? Ну а в-третьих, это было просто тупо.

Спалить свою ауру второго ранга в первый же день? Ну уж нет. А Толстому помочь всё-таки не помешает. Он, конечно, как бы враг, учитывая наш союз с родовичами, но какого черта эта Ольга так себя ведёт?!

Где её учительская этика, где уважение к ученику и дворянину? Зачем заставлять Толстого становиться на колени и целовать её чертов сапог?

Неправильно это. Как говорят местные дворяне — без-честно.

Вот только как её отвлечь? И желательно побыстрее… Толстой уже почти сполз с кресла и, кажется, искрошил себе уже половину зубов.

— А можно чаю?

Ольга дернулась от моего вопроса словно от пощёчины, и волна чертова обожания мгновенно исчезла.

— Ну можно, конечно, и вина, к тому же обстановка позволяет, — я кивнул на камин. — Иван, ты будешь?

— Не, — с трудом выдавил из себя Толстой, дыша так, будто он только что сошелся в рукопашной с медведем.

— Ольга Ивановна? — я вежливо улыбнулся и вопросительно посмотрел на учительницу.

— Как ты… — магиня так и фонтанировала эмоциями, — как ты это сделал?

Дикий букет изумления, удивления, возмущения и… страха?

Так, страх нам не нужен, встречаться с Серебряными и таскать княжеский браслет я точно не горю желанием. Значит надо как-то выкручиваться…

— В своем мире ходил на йогу, — я выдал первое, что пришло в голову, — там, кстати, везде символ «Ом» и висел.

— Хм, — магиня тут же успокоилась, и от нее повеяло любопытством. — Что такое йога?

— Всякие позы, медитации, — я покрутил перед собой рукой, пытаясь изобразить что-то такое. — Ну там поза собаки… м-м-м, приветствие солнцу…

— Интересно… — протянула магиня и от неё вдруг повеяло досадой. — А вы молодцы. Оба. Ещё один подход и…

Толстой тут же напрягся и вжался в спинку кресла.

— Простите, Ольга Ивановна, — раз уж решил спасать Толстого, но спасать до конца. — Но у нас по расписанию Рукопашный бой с Яковом Ивановичем. Опаздывать… невместно.

Подслушанное у местных слово мне шибко нравилось, да и во фразу вписалось просто идеально.

Глядишь, ещё немного, и заговорю как настоящий, хе-хе, дворянин.

«Невместно мне, сударь, с вами в туалетную комнату идти!». «Что-что? Отдать вам, сударь, свой компот? Однозначно невместно!».

В общем, невместно.

— Ну раз к Якову Ивановичу, — поджала губы девушка, — то, конечно, продолжим в следующий раз.

От Толстого так и повеяло облегчением, а я поднялся с кресла, чтобы лишить Ольгу возможности что-нибудь придумать.

— Ольга Ивановна, было очень приятно с вами помедитировать. Жду не дождусь нашей следующей встречи и работы с камином.

— Да-да, — пробормотала Ольга, поднимаясь вслед за мной, — конечно. С огнём работать нам ещё рановато, но определенный успех прослеживается.

— Спасибо вам, Ольга Ивановна, — я потянул плохо соображающего Толстого на выход. — У вас очень красивый зал. И очень, знаете ли, уютно.

Честно говоря, я не знал, что говорить, поэтому нес подряд всю ту пургу, которую принято говорить, когда приходишь в гости.

Боюсь, ещё немного и придется завести разговор о погоде, а потом и о политике!

— Жду вас во вторник, — к счастью, говорить о погоде и политике не пришлось.

Ольга вышла из зала в кабинет и показала нам на дверь.

— Всего хорошего, судари.

— И вам, Ольга Ивановна, — я отвесил учтивый, в моем понимании, поклон и покосился на Толстого.

— Доброго дня, — нейтрально отозвался пришедший в себя дворянин и, поклонившись, спиной навалился на дверь.

Секунда, и Толстой оказался в коридоре.

Я тут же последовал его примеру, стремясь убраться из кабинета магини как можно быстрее.

— И не опаздывайте! — донеслось нам вслед сквозь закрывающуюся дверь.

— Фуф! — совсем не по-аристократически выдохнул Толстой, стоило двери закрыться, после чего зло посмотрел на