Чашка кофе для героя - Мария Рашова

же, отскакивая, проваливаются в землю. Видимо, эти волны были способны развоплощать прямо на ходу. Я не чувствовал ничего. Я понимал, что меня кто то накачал энергией под завязку, самой светлой из тех, каких я когда либо чувствовал, видел и знал. Кто это был – я не имел понятия. Способен ли я был сейчас победить? Я не знал. Все, что я мог, на что я был способен – это идти, исторгать из себя и разводить по кругам волны света, развоплощающие силы тьмы буквально на ходу. Нам бы семь таких огромных, каким был сейчас я, и мы бы победили на этой планете раз и навсегда. Всего ничего – вера размером с горчичное зерно, и вот мы уже победили. Я приблизился настолько, насколько я смог. Передо мной и вокруг меня стояла плотная завеса из спрессованной тьмы. Темные давили по старинке прессом. Моя золотая оболочка не протиралась, не прогибалась, не истончалась. Я не чувствовал, что кончаются мои силы, в принципе, мог бы и дальше идти. Но голос велел встать. Я встал. Шар не шевелился. На нем не было нарисовано глаз, но клянусь, тысячи, сотни тысяч, миллионы, миллиарды наполненных ненавистью глаз смотрели сейчас на меня. От одного такого взгляда я бы немедленно, в сию же секунду умер, если бы не ниспосланная мне небом защита. Я ощущал важность момента всей кожей. Всем сердцем. Мозгами. Душой. Я понимал, что сейчас или никогда. Пан или пропал. Что если я сейчас что-то не сделаю, или сделаю не так, не только я буду жалеть всю оставшуюся жизнь, но и все светлые, и весь мир и все небеса. Я чувствовал, что даже мочки моих ушей побелели от напряжения. Я был всем и был никем. Я был частью всех светлых, когда либо населявших Землю в этой или в другой жизни, и при этом я почти не ощущал своего «я». Все растворилось, утонуло в золотом свете. Мне было хорошо. Я был всем и был никем. И я собирался дать достойный отпор этому гребанному злу. Я почувствовал, как шар стал разворачиваться. Медленно. Не быстро. Разворачиваться, чтобы что? Мне показалось, что, возможно, у него там какие то орудия, чтобы он мог направить их на меня, ему необходимо развернуться. Что ж. Достойный ответ достойному маневру. Я собрал остатки энергии с листьев деревьев, цветов, бабочек и птиц и стал лепить из золотистого цвета что – то наподобие светлой атомной бомбы. Она должна была погубить Зло. И меня. Да, я тоже был в комплекте, я понимал это. Голос молчал, я думаю, он тоже был в курсе. Что ж. Моя жизнь была маленькой ценой за то, чтобы прекратилось это бесконечное зло на этой планете. Моя жизнь ничего не стоила, была ничем: пушинкой, перышком, парящим над пересечением нитей миров. Моя жизнь подошла к закономерному концу. Что ж. Если это нужно небу, то плакать не будем. Умрем максимально весело. Жаль. Только одного мне было жаль – того, что я так и не побыл счастливым с Ней, девушкой с чарующими глазами в этой моей короткой бестолковой жизни. Все пришло к логическому завершению – мне нужно умереть. Принести себя в жертву. Что может быть лучше? Главное, чтобы небо приняло ее. Все люди, которых я когда то знал, проносились перед моими глазами со скоростью света: сослуживцы, коллеги, Михалыч, шеф, однокурсники, пара друзей- приятелей, одноклассники, мама с папой. Её глаза парили над этим всем. Её глаза неустанно смотрели на меня. Ее взгляд окутывал, защищал, затягивал на глубину. Эх, жаль, милая, не довелось нам с тобой… Все есть у солдата – ранняя смерть, долгая память, вот только счастливых лет с милой у него нет. Не положено семейное счастье солдату, нет его в обмундировании, нет его в приказе. Иди, воюй. Вот выживешь, тогда можно. Тогда тебе и флаг в руки. И счастливое будущее. И Ее глаза на горизонте. И пылающий закат в волнующих сладких сумерках, и розовый рассвет, и сиреневая дымка над голубым озером и золотой песок, и вечная нирвана. А пока – ты просто солдат. А солдаты умирают с улыбкой на губах. Держись и иди вперед. Никого не волнует, что ты оставил и что ты приобретешь. Все, что от тебя нужно – сразиться со Злом и ты сражайся, сражайся, милый. Я почувствовал, что максимально набрал энергии света с соседних кварталов, да и что там, со всего города. Я чувствовал, что буквально лопну сейчас. Шар продолжал медленно разворачиваться, я почувствовал, что время вокруг меня завязло, остановилось и только четкий командный голос внезапно влетел в мое правое ухо: «Пли!», и я выстрелил. На автомате, не размышляя ни секунды. Раздался ужасный грохот и все вспыхнуло. Взрыв был похож на ядерный, по крайней мере, так как я представлял его себе со второго класса. Одновременно с этим я потерял сознание и провалился в небытие. В небытие была одна чернота, не было ни пола, ни потолка. Небытие управляло мной, а не я им. Небытие проглатывало тебя как голодный студент холодную склизкую кашу по скидке в столовой. Небытию было все равно на тебя. Кто ты, откуда – эти вопросы не волновали небытие. Я почувствовал корни своих волос. Вы когда-нибудь чувствовали корни своих волос, при этом ничего, кроме них не чувствуя? Я почувствовал, как они мягко шевелятся, меняя направление. Потом как то сразу я почувствовал кожу головы, ступни ног и затекшую кисть. И сразу все тело. И тут же ко мне в уши ворвался шум волн. Я приоткрыл щелочкой глаза. Мне сразу как то стало понятно, что кто-то меня гладит по голове. Я лежал на песке. Пахло морем и белыми лилиями. Кто-то мягко и ласково гладил меня по голове, и я хотел посмотреть, кто же это. Кое-как я повернул голову и увидел Её глаза, неотступно, непрерывно, необратимо глядящие на меня. Я смотрел в Её зрачки и одновременно падал в сладкие объятия Рая. Я знал, что над морем полыхает красный закат. Я мог не смотреть, я знал, что я лежу на самом длинном золотом песчаном пляже мира. Что в небе поют райские птицы. Рядом со мной цветут белые лилии. И в море – бирюзовая волна. Я знал, что мы с ней в параллельной реальности. Вместе. Навсегда. И мы больше никогда не расстанемся. Я знал, что мы победили и зла больше нет. Нет нигде. Ни в