Антон Медведев - 2012. Формула выживания

— Зона все-таки обладает разумом? — спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами Антон. — Сколько сталкеров, столько и мнений. Я склонен считать, что кто-то или что-то все-таки обращает на нас внимание. Понимает, зачем мы идем в зону, что хотим там найти. На этом и выстраивает с нами какие-то отношения. Почему первые сталкеры были так удачливы? Потому что у них было особое отношение к зонам. Не такое потребительское, как сейчас. Даже мы уже не имеем того настроя — у нас есть какие-то свои цели, намерения. Мы пытаемся найти дороги в иные миры, получить какие-то знания, способности. То есть исходим из каких-то практических соображений. Первые же сталкеры были просто исследователями. Они входили в зону, открывались ей. И благодарно принимали все, что она им давала. Именно поэтому им удавалось то, до чего мы сейчас, со всеми нашими приборами и технологиями, все еще не можем добраться. Тот же Костя, например, исследовал Запретный Город — есть одна зона такая, очень необычная. Обычный человек может прожить там минуту, может несколько часов — как повезет. Костя же ходил туда десятки раз и оставался жив.

— А что это за Город и что в нем опасного?

— Что это за Город?… — Черный несколько секунд помолчал. — О нем мало кто слышал. Точнее, почти никто не слышал. Это тоже Москва, но в какой-то другой реальности. Нет ни одного человека. Вообще нет ничего живого, даже крыс. Самый настоящий мертвый город. Там никто не живет уже лет тридцать, а то и больше. Все затянуто туманом: он не сильный, но метров на двести уже ничего не разглядишь. Из-за него не видно неба, солнца тоже не увидишь — там все время серые туманные сумерки. Но это все пустяки; самое страшное в том, что время от времени там появляется Тьма. Может прийти раз за двое суток, а может дважды в течение часа. Периоды Тьмы тоже бывают разные, от нескольких минут до многих часов. Но самое интересное в том, — Черный выдержал паузу, — что эта Тьма живая.

— В смысле? — не понял я.

— Эта Тьма — не просто отсутствие света. Тьма с большой буквы: когда она подступает, ты просто шкурой чувствуешь, что она пришла за тобой. Я считаю, что это вообще нечто инопланетное. Какая-то зараза, попавшая в тот мир и погубившая его. Некая форма жизни. Когда она приближается, ты чувствуешь холод, при дыхании изо рта начинает идти пар. Потом становится темнее, еще через несколько секунд все накрывает Тьма — она спускается откуда-то сверху. Просто чернота, как облако — чернее черного. Самое главное в этот момент — отогнать ее. А это сложно. Фонарик перестает светить, словно разряжается. Газ в зажигалке отказывается гореть. Зажженный фальшфейер тлеет, как сигарета, разбрасывая жалкие искры. Эта Тьма давит, поглощает любой свет, любое тепло. Если ей удается прикоснуться к тебе, ты чувствуешь уже не просто холод — ноги и руки деревенеют за считанные секунды, глаза буквально замерзают. Не сможешь удержать ее, отогнать — погибнешь, Тьма вытянет из тебя всю твою энергию. Останется сморщенный труп, настоящая мумия.

— Ты это все серьезно? — Я недоверчиво смотрел на Антона, пытаясь понять, говорит ли он серьезно, или просто развлекается, рассказывая мне одну из сталкерских страшилок.

— Как раз в данном случае я абсолютно серьезен. Запретный Город — самое страшное место из всех, что я видел.

— И зачем туда тогда ходить?

— Хороший вопрос, — кивнул Черный. — Дело в том, что Запретный Город посещали Иные. Никто не знает, что там произошло, какое отношение Иные имеют к Тьме и гибели города. Факт в том, что они его посещали и кое-что после себя оставили. Костя Черкасов, о котором я говорил, принес из Города около десяти разных артефактов. «Зуда», которую ты видел, один из них. Он подарил ее Профу, а тот, уходя, оставил ее нам. Кроме нее и прочих безделушек Косте удалось вынести оттуда и какие-то лекарственные препараты. Он отдал их своему знакомому в институт биофизики, тот провел анализы. И один из препаратов показал просто фантастические результаты. Оказалось, что он в сотни, тысячи раз усиливал регенеративные процессы в организме. После того как были проведены опыты на мышах, дозу препарата вкололи человеку, пострадавшему в аварии. Он находился при смерти, у него были ампутированы обе ноги, поврежден мозг. Никакие обычные методы лечения его бы не спасли, повредить ему препарат уже не мог. Вкололи ему дозу — примерно один миллилитр, содержимое одной ампулы. Уже через полчаса он перестал умирать, к вечеру пришел в сознание. Через сутки у него полностью зарубцевались раны, через неделю не осталось даже рубцов. При этом постепенно начали отрастать и утраченные ноги — как хвост у ящерицы. За месяц они выросли почти до щиколоток, полностью восстановились коленные суставы. Это было настоящее чудо.

— И что на это сказали врачи?

— А ничего не сказали. Когда слухи об этих чудесах дошли до компетентных органов, пациента забрали, больше о нем никто никогда не слышал. Как и об этом ученом. Что касается Кости, то ему предложили сотрудничество, он отказался. В итоге кончилось тем, что он погиб, убегая от пришедших за ним кагэбэшников: попытался перелезть на соседний балкон, сорвался и упал с седьмого этажа. В итоге унес с собой и все свои знания о Городе: при всех его талантах, Костя был достаточно скрытным человеком, никому не доверял полностью. Обещал Профу все рассказать, показать место, где он нашел лекарства и артефакты — он называл его «убежищем», да так и не успел этого сделать. Все последние годы этой зоной очень плотно занимается Калина — хочет отыскать Убежище, найти лекарство. Догадываешься, для кого?

— Для Маши?

— Именно. Сейчас зима, в Город ходить нельзя — почти наверняка погибнешь. Зимой Тьма просто лютует, приходит едва ли не каждый час. Весной, когда станет теплее, мы снова попытаемся исследовать тот мир.

— Я смогу с вами пойти?

— В принципе да… — пожал плечами Антон. — Только ты должен отдавать себе отчет в том, что, если ты узнаешь, где эта зона, и если однажды «серые» или спецслужбы узнают о том, что ты об этом знаешь, твоей спокойной жизни придет конец. Запретный Город — тайна, за которой они охотятся уже третье десятилетие. Нас не трогают только потому, что нам удалось убедить их в том, что мы ничего о Городе не знаем.

— И они поверили?

— Мы ведь не просто отрицали. Сделали все более хитро, донесли до них эту дезинформацию окольными путями, через третьи руки. Через человека, которому фээсбэшники полностью доверяли. А от ФСБ эту информацию получили и «серые».

— Они сотрудничают? — удивился я. — ФСБ и «серые»?

— Да нет, что ты, — усмехнулся Черный. — Шпионят друг за другом. Поэтому тайны одних частенько становятся достоянием других. Мы этим пользуемся. Что касается Запретного Города: для тебя это тот Рубикон, за которым уже нет пути назад. Сейчас ты еще можешь сбежать. Потом пути назад не будет. И не только потому, что ты войдешь в круг тех, кто знает о Городе: каждый, кто там оказывается, попадает и под надзор Иных.

— Ты серьезно? — не поверил я.

— Вполне. Я не утверждаю, что они будут вмешиваться в твою жизнь. Но присматривать за тобой будут постоянно.

— И для чего им это?

— Без понятия… — Антон притормозил перед поворотом. — Так что подумай до весны, время у тебя еще есть.

— Да, я понял. Скажи, а «чистилище», куда Калина отвел «серых», — что это за мир? Какой он?

— Тоже не очень приятное место. Я уже как-то раз говорил тебе о нем: чтобы там находиться, надо научиться останавливать внутренний диалог, ВД, без этого сознание просто разваливается на кусочки, человек умирает. К слову, практика остановки внутреннего диалога сталкеру полезна сама по себе: когда ВД остановлен, мир становится менее прочным. Тот же Проф мог уйти в другой мир в любом месте — ему для этого уже не нужны были зоны. Он просто останавливал ВД, менял параметры сознания. И исчезал.

— И ты сам это видел? — недоверчиво спросил я.

— Нет, — покачал головой Черный. — Проф не любил подобных демонстраций; Считал, что такие вещи должны случаться без посторонних глаз, иначе ты рискуешь потерять свои способности. Он вообще советовал никогда не подставляться, не говорить о своих умениях, не раскрывать того, о чем говорить не следует. Помню, один раз в нашу компанию попал достаточно случайный человек, сотрудник какого-то НИИ. Мы праздновали день рождения Люминоса, и одна из наших девчонок — позже она ушла от нас — привела его с собой. Он слушал наши разговоры, слушал. А потом начал втирать Профу, что все это не более чем сказки, попытка уйти от действительности в некие призрачные миры, порожденные больным воображением. В конце же прямо предложил Профу что-то продемонстрировать — что угодно, лишь бы это выходило за рамки обыденного мира. У Профа была куча возможностей это сделать, но он отказался что-либо показать. Когда я потом спросил его, почему он не продемонстрировал ему хоть что-то, Проф пожал плечами и ответил, что у него есть более важные дела, нежели убеждать скептиков. Это вообще было в его стиле — уходить от споров…