Михаил Белозеров - Эпоха Пятизонья

– Хорошо, – согласился Костя, – о чем разговор? Но я типа того, тебя не понял.

– А чего понимать? Если бы ты предупредил, мы бы сюда не лезли.

– В смысле? – насторожился Костя.

Ему показалось, что Базлов что-то знает, но молчит. Может, Гнездилова опасается? – подумал он и невольно оглянулся. Серега рассматривал примитивную утварь семнадцатого века с таким видом, будто ему все равно, о чем взрослые разговаривают. Главное, что решили: идем в прошлое и баста! А все остальное меня не интересует.

– Да так… – неопределенно пожал плечами Базлов, – не люблю я все это… прошлое, в смысле… покойники там одни, должно быть?

– Нет там покойников, – насмешливо ответил Костя.

– Тогда просто страшно!

– А-а-а… – Костя сделал вил, что поверил, – понятно, – хотя он ничего не понял из мудреных речей майора, главное, что майор согласился идти в прошлое.

Глава 10

Третья тайна Кремлевской зоны

– Ве-е-ра, а Ве-е-ра… – позвал Костя так, как обычно заигрывал с девушками из отдела.

В доме пахло пирогами, на улице кричали гуси, а из печной трубы в тереме напротив вяло струился дым.

Им страшно повезло. Они беспрепятственно прошли от Беклемишевской башни через конюшенный двор в Царев-Борис дворец и даже столкнулись с дворовой девкой Веркой, и Костя на правах старого знакомого заговорил с ней. Верка простодушно привела их на светлую половину дома, выходившую окнами и на Дворцовую улицу, и во двор.

– Что, дяденька? – спросила Верка и покраснела так явственно, что на щеках проявился румянец.

– Какой я тебе дяденька? – возмутился Костя. – Меня Костей зовут. – Он хотел еще добавить, что они почти ровесники, но промолчал, успеется.

Верка бросила теребить подол и, украдкой взглянув на Костю, тут же отвернулась:

– А странный вы какой-то… я таких ратников раньше не видала…

Горница была большой, чистой, а главное – с высоким потолком. Пахло щами и кислым тестом. Рядом с окном висела связка мяты.

– Почему ты решила, что я ратник?

– Да вон у вас пищаль за плечами. Странная какая-то… у нас другие… длинные, со штыком… а вот здесь такая штука, полочкой называется и замком.

– Полочкой, – рассмеялся Костя.

– Полочкой, – подтвердила Верка, – мне тятя говорил.

– А что он еще тебе говорил?

– А говорил еще то, – смешливо повела она глазами, – что из нее быка запросто можно свалить. Можно?

– Можно, – согласился Костя и едва не ляпнул типа: «А что ты делаешь вечером?» – да вспомнил, где и при каких обстоятельствах они находятся.

Гнездилов с таким азартом подслушивал их, так ему хотелось поучаствовать в разговоре, что у него даже уши шевелились, хотя Костя, выделив ему сектор наблюдения, строго-настрого велел не отвлекаться. Со стороны Арсенала в любой момент могли появиться «богомолы» с подводами.

– А ты кто будешь?

– Мы Милославские… – ответила Верка и зыркнула кокетливо, ну совсем как первая московская красавица.

Сердце у Кости, как всегда в такие моменты, сладко дернулось. Любил он, когда на него так смотрели, и никак не мог к этому привыкнуть. Не избалован он был женщинами, особенно такими красивыми и синеокими.

– А боярин где? – улыбнулся он.

Верка ему понравилась, когда он еще был «богомолом». Было в ней что-то непосредственное, природное, то, что они все давным-давно потеряли в большом городе. Я бы сказал, «натуральное», подумал Костя.

– Илья Дмитриевич? – спросила она кокетливо.

Даже в лаптях она выглядела грациознее, чем какая-нибудь московская штучка на шпильках.

– Ну да, – не уступил ей Костя.

– Так они уехали намедни. А куда, не знаю, сказывали, к себе в загородное… – Она замолчала на полуслове и прислушалась.

– Вижу «механоида»… – постным голосом сообщил майор Базлов. Должно быть, он тоже завидовал их болтовне, но до подслушивания не опускался.

Усилитель звука «нетопырь» подсказал Косте, что «механоид» направляется по дороге в сторону сеновала на скотном дворе, поэтому Костя не отреагировал. Базлов вопросительно посмотрел на него. Он стоял в дальнем конце горницы и со скучным видом пялился в окно, выходившее во двор Потешного дворца. Таким образом, они контролировали все входы и выходы.

Гнездилов и тот делает свое дело охотнее, с неприязнью подумал Костя. Последнее время майор его почему-то раздражал, и Костя всячески давил в себе это чувство. Может быть, причиной раздражения было то, что майор не привык подчиняться зеленым юнцам. А Костя Сабуров в его глазах именно таким и был. Разве я виноват, что молодой? – подумал Костя и спросил:

– А кто это у вас?

– Да лошаки… – оживленно зашептала Верка. – Я уже к ним привыкла. Чудные они какие-то, хотя и страшные.

– А почему шепотом?

– У них ухи как у кроликов – все слышат!

– Иди ты?! – не поверил Костя.

В моей бытности «механоидом» я эту особенность в себе не заметил, удивился он. Уши как уши, и вовсе не кроличьи, а крохотные, как у мышки.

– Вот те крест! – еще яростнее зашептала Верка. – Они каждый звук за версту зело чуют.

– А не балуют?

– Нет. Тихо себя ведут. Но любопытные. Морды в окошко суют. А я их шваброй, шваброй… Кошка Дуся их не любит…

Рыжая кошка Дуся никого не любила. Они забилась на полати и посверкивала оттуда зеленым глазом.

Гнездилов не удержался и хихикнул. Верка с любопытством дикарки посмотрела него. Было такое ощущение, что ее вообще интересует весь мир вокруг. Такого любопытства Костя давно ни у кого не видел. Он считал, что в его приевшимся столичном мире ничего нового не существует. А здесь вот поди ж ты! Есть чему удивиться.

– А чего они делают-то?

– Не знаю… – снова перешла на шепот Верка, впиваясь в Костю глазами, как ворожея. – Мне ключник сказывал, у них здесь, как это, запасник… Штуки они всякие хранят. А ключнику нашему серебром платят. Сама видела.

Она заулыбалась, радостно и чисто глядя на Костю, словно затягивая его в омут. Все, перееду в семнадцатый век, неожиданно для себя подумал он, назло Бараско и генералу, и произнес:

– Ага… И давно?

– Да, почитай, со Святок. – Верка покосилась на окна. – Твои-то хорошо глядят? А-то мне попадет.

Она пристально посмотрела на Костю. И он подумал, что глаза у нее голубые-голубые, как море, а волосы цвета пшеницы. В своей жизни он называл таких женщин степными. Было что-то в них от Древней Руси. А теперь эта Русь в образе девушки с рассыпающимися волосами стояла перед ним.

– Я их уже почти не боюсь, – поведала Верка. – Говорят они по-нашенскому. Иногда рассказывают о своей родине.

– О-о-о… – прокомментировал Базлов, – это интересно…

А вот Базлова она боялась и вопросительно посмотрела на Костю. Базлов был для нее стар, непонятен и, самое главное, зол. «В самом деле, чего злиться? – удивлялся Костя. – Будто я ему на любимую мозоль все время наступаю. Ну не хочешь идти в прошлое, так бы и сказал, я тебя на аркане не тащил».

– А что говорят? – отвлек ее от Базлова Костя.

– Да говорят, что у них похожая страна, только горы выше. И солнце у них большое, и луна не одна, а целых три. А как это так? Бывает разве?

– Бывает, бывает, – заверил ее Костя. – Стало быть, три месяца, как у вас квартируют?

– Ну да, – согласилась Верка. – Сегодня им Федор-дьякон рыбы дал, а то они свою жратву уже съели.

Гнездилов понимающе усмехнулся, но промолчал, боясь пропустить «богомолов» за окном.

– А чего так?

– Да голодные, как черти, с ног валятся. Жалко бедолаг.

– А вот скажи, чего они вообще здесь делают?

– Да ничего! – удивилась она вопросу. – Ящики таскают туда-сюда.

– А больше никого не видела?

– Да я, почитай, с Великого поста из дома ни ногой.

– А чего так?

– Да запретил отец. Во двор только мусор вынести да за поленьями. Мне уже скучно… – пожаловалась Верка. – А ты правда царский офицер? – В глубине ее синих глаз промелькнуло неподдельное любопытство.

– Правда, – сказал Костя и подмигнул Верке.

Верка зарделась. Базлов насмешливо прокомментировал:

– Урядник.

Верка не поняла.

– По вашему капитан-поручик, – ответил Костя и почему-то покраснел.

– Ну, тогда я секунд-майор, – отозвался Базлов.

Верка испугалась. Должно быть, секунд-майор был для нее чем-то подобным темному лику Бога перед свечой.

– Ладно-ладно, – успокоил ее Костя. – Он шутит. Майор, кончай девушку пугать.

Верка совсем потеряла голову от незнакомых слов и снова взялась теребить подол, но не убегала за занавеску, где белела большая русская печь. Интересно ей было.

– А я тебя знаю… – наивно поведала она и зарделась как мак.

Эта ее черта Косте уже страшно нравилась.

– Откуда? – удивился он.

– Чудится мне, что я видела тебя и даже разговаривала, будто я твой голос слышала…

Костя не стал пугать ее тем, что в обличии «богомола» подслушал ее речи, а только спросил:

– Рубль при тебе?

– Рубль?.. – Она еще шире распахнула свои голубые глаза и потрогала щеку.