Алексей Бобл - Пуля-Квант

— Я не брошу деда! — запротестовал Никита.

я…

— Пойдешь, — перебил скрипучим голосом Лес­ник. — Пойдешь, куда он прикажет.

Ремешок наконец-то проскочил в петлю, я резко з тянул крепление. Леха сморщился, но промолчал. До стал «файв-севен» из потайной кобуры, проверил ма­газин и протянул Леснику.

Тот молча взял пистолет, сунул в широкий карма плаща и спросил:

— Ну так чего ждем?

— За мной. Лабус замьжающий.

Тут идти-то… но Лесник не выдержит темп — каж­дый это понимал. Я видел, как ссутулился и поник При­горшня. Нутром я чуял: не прав Леха, нельзя так взять и бросить деда. Потянул носом — морозный воздух на­чал густеть. Лесник вряд ли ошибается, будет выброс, нужно спешить. Сейчас не до поисков пацана. Если у него способности, как у мутанта какого, то он раньше нас определит смертельную опасность и постарается ук­рыться на Янтаре. И Леха погнал группу. Понятно, что Пригоршня с Химиком готовы волочить брата-сталке­ра, но Курортнику боевого опыта не занимать, он не станет рисковать жизнью нескольких людей из-за одно­го, как бы к сталкерам ни относился. Командир сделал выбор, а Лесник поддержал.

Лесник сбился с шага, захрипел. Пригоршня подско­чил к нему, ухватил за локоть, но бродяга зло отмахнул­ся, буркнул: «Я сам, шагай». Пригоршня оглянулся, ища поддержки, я промолчал. Лесник сильней сгорбил­ся, но темпа не снизил, только хрипы стали громче, ды­хание тяжелей.

Курортник впереди выкрикнул:

— Не останавливаемся!

Я заметил, как Пригоршня замедлил шаг, повернул голову вправо. Опа! Рюкзак Лесника, вещи разброса­ны, упаковка патронов… В двух шагах — заросли с ржавыми волосами. Странно. Патроны Кирилл бросил, а ружье? И не переговоришь на ходу с командиром, а надо бы. Что пацан в вещах искал? Еду? Да вроде бы перекусывали недавно. У Лесника с собой не было кон­тейнера для артефактов. Я вытянул шею, глянул в спи­ну Химику — у того под рюкзаком обрезиненный бокс привязан. Хм, контейнер с артефактами на месте, тог­да что же Кирилл взял? Или не взял…

Я быстро оглянулся. Разбросанных вещей отсюда уже не видно, постарался припомнить картинку: портян­ки на земле, примус, кружки, коробок спичек с яркой рекламной наклейкой, пачка патронов, пакет целлофа­новый, пластиковая зеленая коробка сухпайка, тряпки белые — наверно, смена белья — и рукавицы. Всё. Что Кирилл искал?

Еще раз оглянулся, потом посмотрел на Пригоршню. Тоже все оборачивается на ходу, рюкзак с тяжелым ГСК тащит так, будто пенопласт внутри — силен парень.

Тихо в лесу. Только сиплое дыхание и хрип Лесника слышатся. Пригоршня опять замедлил шаг: Лесник чуть не упал, схватился здоровой рукой за сучок на сосне. Прислонился к дереву, прижался щекой к коре и над­рывно прокашлялся.

— Курортник! — Пригоршня замер возле охотника. Все остановились.

— Вперед, Никита.

Лесник с закрытыми глазами несколько раз махнул рукой, мол, идите. Химик нахмурился, мы встретились взглядами.

Пригоршня сплюнул, зло бросил:

— Хрен вам! — Поймал руку Лесника и потащил его за собой.

Раненый едва успевал переставлять ноги.

— Лабус, помоги! Химик, в хвост! — скомандовал Курортник.

Я догнал парочку, ухватил Лесника за пояс — теперь не упадет. Пулемет пришлось сдвинуть за спину, а то тыкал стволом в бок охотнику. Быстро оружие приме­нить не удастся в случае чего, но до лагеря недалеко, главное — темп держать.

Так и шли. Курортник взял направление строго на се­вер, к равнине нам незачем. Отмель приказал сразу то­пать к роще, где четырнадцатая лаборатория развернута.

А воздух тяжелел, дышать становилось трудней. Хи­мик за спиной несколько раз прокашлялся, я же пых­тел, как паровоз.

Когда Лесник окончательно выбился из сил, мы вновь остановились. Охотник не упал лишь потому, что я крепко держал его за широкий кожаный пояс. Ники­та быстро скинул рюкзак с ГСК, присел, забрасывая ру­ку раненого себе на плечо. Лесник застонал, я подса­дил его парню на спину, тот сделал несколько неуверен­ных шагов, а я забежал вперед. Никита, поджав губы, тихо мычал в такт шагам. Ох и тяжело же ему — Лес­ник мужик крупный, грузный. Я почему-то вспомнил, как однажды в молодости во время срочной службы пришлось так же тащить на себе товарища через лес. Нас тогда пятеро было, один ноги сбил до мяса на пе­реходе. И мы по очереди, на закорках, как сейчас При­горшня, несли пятнадцать километров до лагеря этого олуха, который портянки не умел мотать. Умаялись, но к вечеру дошли. Я тогда понял, за что женщинам-санин­структорам во время войны с фашистами давали Золо­тую Звезду Героя. Вытащить несколько десятков бойцов с поля боя — адова работа!

Я переглянулся с Химиком, который приладил рюк­зак Пригоршни на груди и стал похож на вьетнамского крестьянина — они, вьетнамцы, так же таскают в кор­зинах за спиной и на груди кучу барахла. Круглую плетеную шляпу ему на голову нацепить — и на рисовое поле… Сталкер морщился — тяжеловат груз.

— Пригоршня, давай Лесника мне!

Никита только громче замычал и плотней сжал губы.

— Давай! — повторил я, скинув рюкзак на землю. Парень остановился. Пока пересаживали раненого,

я увидел, что Леха возится с детектором. Только поля аномалий нам не хватает сейчас.

Пошли дальше. Никита, подобрав мой рюкзак, дер­жался рядом, пытался подстроиться под шаг, как-то подсобить рукой, но я отогнал его. Только мешает.

Минут через пять плечи занемели, пот стал заливать глаза, я выдохся, пальцы сами разжимались, я еле удер­живал Лесника, чтобы не сполз со спины. Когда сил совсем не осталось, прохрипел:

— Меняй.

Никита подставил спину, кое-как пересадили охотни­ка. Я подобрал свой рюкзак, обогнал их.

Так и плелись, часто меняясь. Я потерял счет време­ни, но казалось, что до лагеря еще очень далеко, топать и топать. В уши будто ваты набили, еще одна смена — и я не выдержу…

— Да стой ты, Лабус!

Видимо, я не сразу услышал голос Химика.

— Стой! — повторил он, загораживая дорогу.

Пальцы разжались, я опустился на колени — Ни­кита успел подхватить Лесника, Химик помог ему, а я упал на живот. Пулемет выступом ствольной коробки больно вдавился в ребра, я перекатился на спину, рас­кинул руки.

Небо розовеет — солнце заходит. Я закрыл глаза. Холод, идущий от земли, вытягивал тепло, по мне это нравилось. Освежало. Я стянул перчатки и ладонями коснулся травы, растопырив пальцы. Вот гак и лежать долго-долго, а потом в баньку да с веничком… Сердце билось часто-часто. Я открыл глаза. Рядом присел Хи­мик и протянул флягу:

— Глотни.

Я сделал несколько глотков, вода стекла по подбо­родку на шею, за воротник. Я стянул шлем и вылил ос­татки воды на голову. Фыркнул. Вернув флягу Химику, вопросительно посмотрел на него.

— Дошли, — пояснил сталкер.

В небе пророкотал вертолет. За деревьями было не разглядеть, но машина прошла где-то близко, похоже, зависла над Янтарем — десант высадила? Через пару минут шум двигателя стал затухать. Я поднялся на но­ги, огляделся.

Растущие кругом сосны отбрасывали длинные тени. Неподалеку Леха сидел на корточках и курил. Лесник ле­жал на земле лицом вниз, Пригоршня склонился над ним. Дошли. Вот и рыжие кусты акации… А ход в туннель — между двумя молодыми елочками. Леха, наверно, Отмеля ждет, тот должен на поверхность нам навстречу выйти.

На Янтаре щелкнул одиночный выстрел, и тут же пи­скнул мой ПДА- Я прикинул, где стреляли — выходи­ло, что на равнине в секторе «А». Достал ПДА, раскрыл сообщение и озадаченно прочел его.

Дела…

— Что? — Химик, упаковывавший флягу в рюкзак, поднял на меня взгляд.

Потерев шею, я зачитал:

— «Семецкий убит военным сталкером возле Янта­ря. Смерть наступила в четырнадцать часов пятьдесят одну минуту вследствие огнестрельного ранения». — Я глянул на часы. То есть сейчас. Мотнув головой, я стер сообщение.

Потянувшись, взмахнул руками, сделал несколько на­клонов и подпрыгнул. Как там Лесник? Теперь им зани­мались оба сталкера. Переложили на плащ лицом вниз, Химик принялся снимать со спины раненого артефакты.

Пригоршня отошел от них, уселся под сосной и за­крыл глаза.

— Пора ему укол сделать, — сказал я Химику. — Где рюкзак мой?.. Пригоршня!

Никита рукой толкнул ко мне рюкзак. Глаз даже не открыл, лицо бледное. Надо бы и ему вколоть стиму­лятор.

Я отстегнул от рюкзака аптечку, откинул крышку и спросил у Химика:

— Как он?

— Бредит, слабость… не пойму. Коли стимуляторы, я закончил.

Химик сложил куски раздувшихся артефактов в за­ранее приготовленный пакет, обернул его фольгой, ото­шел к кустам и начал ковырять носком ботинка ямку. Хоронить кровь камня будет. Я бы выкинул эти штуки, хотя что я понимаю в круговороте веществ и энергии в природе, точнее в Зоне, тут свои неписаные законы. Раз он зарывает артефакты, значит, так надо.