Альтамира. Играть вопреки - Галина Васильевна Герасимова

хорошего в «смене пола» нет – это было забавно, но только с одной стороны. С другой, появлялась дополнительная возможность обмануть доверчивых игроков. И став невольной участницей такого обмана, я чувствовала себя неловко.

– Да, можешь идти.

Я поспешила покинуть его кабинет и центр в целом, хотя добираться домой так поздно и было проблематично.

Уехать на автобусе в это время суток было нереально – маршрутки ходили либо набитые до отказа, либо пустые, игнорируя мерзшую на остановке пассажирку. Продрогнув и плюнув на экономию, я вызвала такси, прождала двадцать минут, но машина так и не подъехала. В итоге я пошла пешком – всего-то пара километров до дома, после ежедневных прогулок в Альтамире это казалось сущим пустяком. Да и городские джунгли в сравнении с ночным лесом выглядели не так страшно, хотя подсознание напоминало, что, в отличие от игры, на респе мне, в случае чего, уже не проснуться.

Несмотря на противно шепчущий об опасности внутренний голос, до дома я добралась благополучно и только в самом подъезде увидела, как кто-то скользнул за мной в приоткрытую дверь. Тихое дыхание, быстрые шаги. Лифт не работал, и мне вдруг стало по-настоящему страшно. Я побежала наверх, но преследователь поднимался следом, а на третьем этаже как назло не было света. Темная фигура догнала меня на повороте и я, не выдержав, завизжала и с размаху треснула его рюкзаком.

– Спятила? – знакомый голос Максима Альбертовича вернул меня в реальность, как и резко включенный свет. Лампочка была на месте, просто кто-то решил сэкономить электричество.

– Простите, – покаянно пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает румянец стыда. Одним ударом я только что уничтожила свой потенциальный зачет. – Я вас сильно задела?

– Да нет, всё нормально.

Тут я заметила, что одна из застежек рюкзака проехала ему по лицу и рассекла кожу, и мне окончательно поплохело.

– У в-вас к-кровь… – заикаясь, произнесла я, показывая пальцем на щеку.

– А? Это ерунда, не волнуйся, – он стер кровь, только больше размазывая царапину.

– Вы что! Баба Люда меня живьем съест, если такое увидит. Пойдемте, я хоть заклею её чем-нибудь, – всё ещё стыдясь своего поступка, я пошла к квартире, то и дело оглядываясь, идет ли он за мной.

Мужчина шёл, но как-то неохотно, а у самых дверей и вовсе замялся, не решаясь заходить. Пришлось чуть ли не силой затаскивать внутрь.

– Вот, я вам и тапочки дам, проходите пока на кухню, – вытащив дядины тапки, я без колебаний предложила их гостю, а сама, быстро скинув обувь и запрятав кроссовки в угол, прошла в ванную за аптечкой.

Когда вернулась, Максим Альбертович не скромно сидел на табуретке, как я предполагала, а вполне деловито заглядывал в оставленную на плите кастрюлю. Я настолько удивилась, что чуть не уронила флакон с перекисью водорода.

– Ты что, собираешься это есть? – он ничуть не стеснялся своего поведения и принюхался к тому, что несколько дней назад еще было супом.

Ну да, забыла убрать в холодильник. С кем не бывает?

– Думаю, уже нет, – запах поднялся такой, что к горлу подкатил комок. Я подошла и закрыла кастрюльку крышкой. – Сядьте на табуретку, пожалуйста, а то мне неудобно.

Максим Альбертович неодобрительно покачал головой, всё ещё косясь на плиту, но сел. Терпеливо выдержал, пока я продезинфицировала ранку и заклеила пластырем. Мне вспомнилось, что в последний раз я помогала с раной Тилль – эльфийка точно с таким же смущающим любопытством разглядывала меня, пока я перебинтовывала ее.

– Готово, – поспешно отошла я в сторонку, и Максим Альбертович едва заметно улыбнулся.

– Спасибо. Тогда я пойду.

– Да, конечно, – я подорвалась открыть дверь, суетясь и чувствуя себя неловко.

Преподаватель вежливо попрощался и ушел, а я подумала, что надо было хоть на чай его пригласить. Правда, съедобными у меня только сухарики оставались, но всё же…

Чайник успел вскипеть, а я – бросить в чашку пакетик с заваркой и ложку сахара, когда в дверь позвонили. С недоумением покосившись на часы – без десяти двенадцать, кого черт принес? – я открыла дверь. Сначала увидела кастрюлю, желтую в веселенький цветочек, а только потом Максима Альбертовича. Слегка потеснив меня в сторону, он прошёл в кухню и водрузил её на стол.

– А… что это? – от удивления я не могла внятно выразить свои мысли.

– Грибной суп. Бабушка наварила много, так что я отлил. Ты не думай, там не вся кастрюля. Только…

– Половина, – заглянув туда, договорила я. – Но зачем?

– Не хочу, чтобы моя студентка упала в обморок на лекции от голода. Сессия на носу, а для хорошей работы мозга надо нормально питаться. Кастрюльку занесешь потом, и чтобы всё съела, – Максим Альбертович прошел мимо меня к выходу и в самых дверях замешкался, роясь в карманах домашних брюк. – На, вот еще, – он сунул мне в руки помятую конфетку и поспешно спустился домой, на этаж ниже.

***

Суп оказался удивительно вкусным, и я наелась так, что едва не уснула за столом. Но всё-таки заставила себя дотащиться до кровати и включить будильник на утро – и только после провалилась в сон. Что мне снилось, я не запомнила, но на противно трещащий звук отреагировала вполне адекватно – закрылась подушкой и протяжно застонала. Однако деваться было некуда, пришлось вставать.

В институт я шла на автомате. Чудом не перепутала маршрутку, а после умудрилась хоть как-то ответить на практике. Причем преподавательница посмотрела на меня с такой жалостью, словно я находилась при смерти, но вожделенный плюсик, обеспечивающий зачет, поставила.

На следующей паре меня подловил Мишка и стал увлеченно показывать что-то в телефоне. Увы, для того, чтобы сосредоточиться сразу на двух делах – лекции и его болтовне, я была слишком сонной, поэтому только кивала, со всем соглашаясь. Пока очередная фраза не привела меня в чувство.

– Даже Макс участвовал, но облом!

– Какой Макс? – так как болтал Мишка всегда об играх, неудивительно, что я сразу насторожилась. Вдруг речь шла о моем напарнике?

– Макс Орлов, с информационных систем, у нас по системному администрированию общие пары, – пояснил Мишка, а я медленно