Алекс и Алекс 3 (СИ) - Афанасьев Семён

— ТЫ заметил, что орёшь обычно тогда, когда у тебя не хватает логических аргументов? И когда ты чувствуешь свой промах? — спокойно и где-то весело ответил белый. — Я сейчас не спорю, просто информирую.

— Да… пардон… В общем, пацана их сынишка моего товарища искрой огрел так, что парень из больницы выбраться был не должен. — Уже спокойно повторил Мали. — Видимо, из-за этого затык и случился: пацана раньше матери списали. Кстати, с ней ещё и поэтому вопрос решать надо было: чтоб сына копа не тягали, куда не надо. У них первая сильная искра в семье, серьёзные планы, он в нашу академию поступать собрался… А тут этот додик с летальным исходом из-за обычной пацанской ботвы на улице. В общем, я сам не понимаю, что за пацан и откуда он вылез, блядь. Может, не родня? А вообще кто-то залётный воду мутит?! — неожиданно засомневался и распереживался темнокожий. — Залегендировался — и роет под нас?

— А это ты прямо сейчас проверишь. Со своего терминала, как официальное лицо. — Тщательно скрывая торжествующую нотку в голосе, якобы скучая, проговорил Кузнечик. — Лови. Это биометрия пацана, он её предъявил на вэцэ.

— Зачем? — искренне удивился замначальника крипо, мгновенно распаковывая файл и запуская сверку по унитарным базам. — Он же сто процентов денег им занёс?! С хуяли б ему вообще что-то показывали, если б он на сухую принёсся?

— Ну вот такой аккуратный мальчик. — Нейтрально заметил борец с дурью. — И денег дал. И представился. И айди по биометрии предъявил. Чтоб у вэцэ, не дай бог, не было сомнений касательно противозаконности момента.

В этом месте оба полицейских весело и искренне заржали.

— Дай бог, чтоб все были такими, — Мали повеселел сразу после того, как данные на владельца айди появились у него на экране. — Так, Алекс Алекс. Шестнадцать лет. В больнице валялся порядком, но вышел живой и здоровый… медкарта муниципалки, по большому счёту, без ограничений, а в медбазу не полезу, извините; нам лишние следы ни к чему… Т-а-аак, в день выписки попадает в Квадрат, за драку с патрулём! — африканец уважительно присвистнул. — Бля, максимальный срок, решением Главы Суда! Поскольку он там и судьёй драться полез. Гы-ы-ы, ну ты красава… Видимо, это после Квадрата он теперь ходит с деньгами и с айди наперевес. По инерции, — весело предположил темнокожий. — Пуганая ворона, как говорится, куста боится. Кстати, хату у него братва отжала успешно… Так что, текущее место обитания — загадка. С-сука, это ж он теперь может от вольного всплывать, где и когда хочет, — продолжал размышлять замначальника крипо. — И теребить любые колокольчики. И дома его не застанешь, поскольку дома у него теперь-то и нет.

— А сколько он в Квадрате оттарабанил? — заинтересованно поднял бровь Кузнечик.

— Максимальный срок для его возраста.

— Слушай, так давай его сбреем по моей линии?! — несостоявшийся армейский тыловик в течение пары минут описал изящную комбинацию непобедимых факторов, которая была возможна только на стыке взаимодействия криминальной полиции и борцов с дурью.

— Снимаю шляпу. — Озадаченно кивнул Мали, дослушав. — Слушай, а чего ты раньше эту схему не рассказывал?! Вроде, всё на поверхности, а как идеально…

— Она не для регулярки, — отмахнулся Кузнечик. — Это исключительно для себя заготовка. В суд такую мотивацию регулярно таскать нельзя. В суде не идиоты.

— Я тебя умоляю, — скривился африканец. — Вопрос цены. Год срока равно тыща монет. От нас судье. Ну, пусть цена чуть поднимается, если это регулярка. Но ненамного же?

— Уходим от темы, — пресёк нескромные желания товарища белый. — Вот его комм. Уведомление можно напрямую отправить, с какого-нибудь вашего красивого оперативного номера. Получится?

— Как два пальца. — Кивнул темнокожий. — Я лично сделаю. Птица когтя не подточит.

Кузнечик не стал поправлять товарища, для которого Всеобщий был неродным. И который периодически говорил понятные, в общем-то, вещи; но смешными категориями иного континента.

_________

Моше шагал к себе, испытывая противоречивые чувства.

С одной стороны, сам собой наметился просвет в одном личном деле. Именно из-за него капитан Фельзенштейн, под личиной старшины, в местном бардаке сейчас, по большому счёту, и присутствовал. Кое-кто из формальных граждан страны, параллельно имеющий соседний паспорт, был лично виновен в смерти близких.

На официальном уровне ему было сказано не дёргаться, потому что политический момент и никакого соглашения об экстрадиции с той страной, куда свалил чрезмерно хитрожопый любитель грабежей стариков.

К несчастью, отец Моше, находившийся в неудачный момент у родной сестры, успел сориентироваться и начал сопротивляться. Лучше бы этого не делал…

В армии же, в отличие от прочих мест, выслушали внимательно и ко всему происшедшему отнеслись с пониманием. Новое место пребывания фигуранта было определено буквально в течение недели (есть и у армейцев и свои возможности в этом мире). С самим Фельзенштейном после этого говорил командир бригады, рядом с которым молча улыбался пожилой уже интеллигент в штатском (явно гражданским не бывший).

Итогом негласных договорённостей стали сразу два пункта. Во-первых, теперь уже старшина (по документам) Фельзенштейн направлялся к отдалённым союзникам. Просвещать их на тему методик эксплуатации и боевого применения беспилотной авиации в условиях пустынного рельефа. Заодно, может, получится там додуматься до чего-то толкового. Задача была давно запланирована на уровне Генштабов, но руки никак не доходили.

Во-вторых, в агломерации предполагавшихся теоретических изысканий старшины-капитана, находился и тот, кого он разыскивал.

— А уж как ты с ним сладишь, твоё личное дело. — Прикрыв глаза, нейтрально сообщил командир бригады. — Им ты ни в каком варианте неподсуден. Из техники с собой возьмёшь, что захочешь. Включая все виды амуниции, — ввиду явно имелись боеприпасы любой номенклатуры. — Я не думаю, что наши дроны ловятся тамошними гражданскими и полицейскими средствами.

— А от на эту тему мы не будем гадать или предполагать. — Впервые за всю беседу заговорил гражданский старичок, продолжая улыбаться. — Капитан нам всё зафиксирует как по итогам тестовой обкатки, так и по результатам реального применения на их городском ландшафте. Если он сам на месте решит, что это будет правильно.

До Моше и раньше дошло, что дед старше комбрига не только по возрасту. Теперь же, под взглядами двух проникновенно смотрящих на него человек, он в этом полностью убедился.

— К сожалению, мы не сможем придать вам никого из людей. — Продолжил «гражданский». — Но ваше начальству, вкупе с разработчиком и производителем техники уверены: вы как-нибудь выкрутитесь. Если решите применять. — Лишнего сказано не было.

— А как я один это всё в воздух поднимать буду?! — изумился капитан.

Но впервые за всю беседу понимания в лице начальства не нашёл. Личный состав не обсуждался. Точка. Ехать придётся одному.

_________

И вот теперь, как ни смешно, проблема нужных людей местами была решена. Волей случая и на ровном месте.

Как минимум, второй номер у него был. А со связями пацана среди местных военных и полную пятёрку можно было укомплектовать. Была в числе его близких интересная темнокожая девка-сержант, явно не только в логистике понимающая. Через неё точно можно выйти на нужный контингент.

Кстати, в силу некоторых субъективных причин и по совместительству, Моше весьма неплохо знал, как ведётся негласное дознание. Не хватавшего компонента теперь можно было не опасаться: после принципиальных договорённостей, на ресурсы семьи Хаас тоже можно было рассчитывать. Это Алекс не обращал внимания на её взгляд. Сама же Анна изо всех сил старалась тянуться и топорщилась, чтоб соискатель считал её равной.