Михаил Поляков - Да ночь простоять...

— Тащ командир! Может в двух кабельтовых выйдем, а то в прошлый раз эМэРТэ* чуть не перевернули. Не дай бог затопим, у них вон двери открыты, опыта нет на всплытие. Хлебнут по самые пулемёты, а тут глубины не детские. Та и внутрь воды нанесут после купания, — старпом оторвался от перископа и беспокоился не за прилетевших гостей, а за то чтоб потом в лодке было сухо. Резон в словах офицера был.

— Ну, по просьбе старпома, давай в двух кабельтовых, — На ЦП народ дружно хмыкнул, представив явление на поверхность десятитысячетонной лодки сто сорока тонному экранолёту.

Задача в принципе окрыляла. Как в сказке: «Пойди туда, куда только я знаю где, и сделай мне то, чего я не ведаю, ты не умеешь и никто не видел, но, чтоб было хорошо и много, и за это твоё «Хорошо», чтоб представили меня к Нобелевской премии за искусство провокации войны и ведение боевых действий с особой жестокостью».

— Я тебя вынужден оставить лейтенант, — слова были сказаны и требовали разъяснения, вникания в суть и ответа, — и твоего бойца тоже, — огорошил Тролль.

— Как — оставить? Так вы ж сами сказали, что домой на обратном пути? — растерянно пробормотал я и чуть не штертанулся. Мамедов тревожно прислушался. Вокруг кипела суета. С АПЛ выгрузили четыре резиновые лодки, надули, укрепили на транцах японские движки. И понеслась кутерьма погрузки-разгрузки. С борта субмарины спускался по штормтрапу и грузился экипаж «Костромы» по нескольку человек в одно плавсредство. Затем резинка подходила к крылу экраноплана моряки выпрыгивали, знакомились с теми, кто был на «Орлёнке» и подключались к погрузке имущества разведчиков и продовольствия в опустевшую резинку и процедуре закачки топлива из бочек в баки экранолёта. На надстройке прощались, обнимались, жали руки, принимали приветы, и письма для родных тех, кто оставался на «Марсе». «Если получится!», — говорили подводники своим коллегам. Те кивали озабоченно, понимая всю трудность выполнения их просьбы. На атомоходе принимали провизию и шмотки водолазов-разведчиков. Остановиться громадина АПЛ [3]не могла. Поэтому медленно кружила вокруг распластанного на волнах диковинного и тупоносого корпуса прилетевшей «птички». Чайки возбуждённо летали над обоими аппаратами, но ничего путного кроме выбрасываемых пустых бочек из-под топлива им не доставалось.

— А я тебе не сказал, что самолётом назад полетишь, а ты не спрашивал, — отпарировал моё возмущение Тролль.

— Это вы пока мы сюда летели, придумали? — решил гнуть справедливость и «требовать» возвращения домой я. Мамедов возмущённо нахмурил брови и мотнул головой, подтверждая, что он тоже надеялся на такой исход нашего прикрытия БТРов Змея возле маяка.

— Это не важно, товарищ лейтенант, когда я это придумал. Остановка изменилась. Вы и ваш боец мне нужны. Вернётесь на подводной лодке через месяц, — соврал он вполне правдивым тоном, — Точка. Я Вас мобилизую и принимаю под своё командование. Вам что? Приказ нужен от Змея письменный? — в голосе каптри появилась металлическая жесткость угрозы. И жалость, высшего существа к низшему, которое не может понять всего навалившегося на него и оценить разницу в кресте, который несёт разведчик, и в том небольшом грузе ответственности, что мы с Равилем могли взвалить на свои не обученные, и хилые по меркам спецназа ГРУ плечи. Он не говорил про долг, про исполнительность, про устав. Он нам приказывал и ставил в известность, что он так решил. Как будто нам от этого становилось легче.

— Нет — не нужен, — зло ответил я, — А пояснить по-людски можно, а не погонами и ВЫканием давить? — деваться было некуда. Равиль этого ещё не понял. Я уже въехал, но верить не хотелось.

— Тащ капитан третьего ранга. Вы же обещали? Помните? Когда мы к вам на резинке на крыло въехали? — глаза пулемётчика смотрели снизу своего роста с детской непринуждённостью и непосредственностью, — Товарищ лейтенант! Ну, скажите вы ему? Домой надо! Все сейчас на Уфу пойдут? — тронул он меня за рукав. Как то сразу обида за себя отошла на второй план. Офицер всё-таки. Знал, на что шёл, когда в училище поступал. Родина сказала устами Тролля — надо, лейтенант ответил есть. А Равиля было немного жаль.

— Да знает он Равиль, — я сел на крыло, снял панаму с головы и отвернулся от разведчика в сторону моря.

— Млять, — выразил своё отношение к ситуации Мамедов и с ненавистью зыркнул на капитана. Взляд не опустил, глядел с вызовом, гневом обманутого вкладчика, который не деньги, а время жизни и усилия вложил, чтоб исполнить свои обязательства, а в получении диведентов ему было отказано на неопределенный срок. Капитан смотрел спокойно. Опытный гад.

— Измена, обман, шантаж, называйте, как хотите. Причины объясню в подводной лодке по пути, научу кое-чему и постараюсь, чтоб вы поняли, что выхода у меня нет. А вы самые подходящие кандидатуры. Вы, оба, остаётесь и собирайтесь на лодку. Без вас мы не уйдём, а орлёнок с вами никуда не полетит. Всё. Исполнять. И хватит нюни тут распускать. Обидно им, конфетку не дали. Сладкое — закончилось. Теперь будем грызть сухари. В первой же партии — в лодку и на борт субмарины, — Тролль повернулся к нам спиной. И пошёл к люку в фюзеляж. Так много слов «ВЫ» говорят начальники, вместо извинения за свои собственные огрехи. Когда признавать их нельзя — лицо потеряешь. А делать что-то надо, чтоб спасти ситуацию, так как обещание своё сам же и берёшь назад. Мамед матернулся, сел рядом и ударил кулаком по крылу с такой яростью, что дядя Вася и грузившие лодку подводники оглянулись на нас с недоумением. Наши безрадостные рожи, совсем не вписывались в атмосферу праздника возвращения домой экипажа «Костромы» и летчиков.

— Слышь, погранец, ещё раз по крылу ударишь, и я тебя в воду остыть отправлю! — рявкнул дядя Вася и посмотрел на нас, ожидая реакции. Готовый в случае, если она будет не та, которую он ждёт — исполнить своё предсказание.

— Извини, дядь Вась, — похлопал я по плечу Равиля, — это не повторится.

— Ну-ну, — примирительно поглядел на нас техник и продолжил материть тяжёлый прямоугольник упаковки с оружием, что никак не хотел вписаться поперёк резиновой составляющей малого транспортного средства.

— Вот же, козёл! — согласился со мной Равиль, имея в виду ниндзя ТОФ. Услыхав такое Дядя Вася, чуть не уронил себе на ногу ящик с патронами.

— Ты что малец перегрелся? — излишне заботливо обратился к Мамедову он.

— Дядя Вася это он не вам, это он Троллю. Он нас с собой забирает. А Равиля пообещал домой вернуть прежде. Вот Мамед и ругнулся в сердцах.

— Куда он вас забирает? — техник удивился. К крепко сбитым зрелым водолазам наши, по их меркам, недоразвитые фигурки и действия, подходили — как розы танковой гусенице. Раздавит и не заметит.

— Не знаем, сказал в лодку грузиться, — неожиданно летун отложил патроны на крыло и подошёл к нам.

— Я вам пацаны скажу следующее, такие как эти, — кивнул в сторону разведчиков он, — редко возвращаются. Но стараются в свою игру со смертью никого лишнего не привлекать. И если он вас заставляет с собой идти, то значит припекло ему. В свою основную работу он вас врядли возьмёт — хилые больно, но на подхвате, чтоб подать-принести, использует. Так что — живы будете. Не огорчайтесь, а лучше ему помогите. Я вижу, что он и сам не в счастии от своего выбора. Так и выбирать не из чего.

— Вон, взял бы подводников, — смахнул слезу обиды Равиль и вздохнул ломая зарождающийся и недостойный мужчины всхлип.

— Загнул! — присел на крыло дядя Вася и достал сигарету. На удивление, никто ему даже слова не сказал о том, что бросил погрузку и занялся нашим психическим здоровьем, — Он конечно мог и их взять. Но сам посуди — они несколько месяцев были в закрытой металлической цистерне. Еле из неё выбрались. Подлодку похоронили. Только солнышко увидали и снова в темень автономки? Да и старые они все для игр разведывательных. А вы оба молодые, шустрые, жадные до жизни. Вас месяц в лодке не сломает — только крепче сделает. Вон оба какие злые и недовольные, — техник выпустил дымок. От сигареты осталась половинка, — А эти устали. Наши тоже не молодые. Ну, и кого ему брать с собой?

— Да понятно, дядь Вась. Только вот обидно почему-то.

— Тогда вы тут дообижайтесь и потихоньку собирайтесь, а у меня перекур закончился, — техник повернулся к нам спиной, оглядел рабочий беспорядок погрузки и заорал повелительно кому-то, — Куда ты бочку швыряешь, по курсу дрейфа? В сторону носа кидай! Назад же принесёт!

— Всё равно козёл, — уже как-то без надрыва и ненависти констатировал спокойно Равиль. Дядя Вася на секунду замер, расслышав сказанное, кивнул соглашаясь и продолжил руководить работами по наполнению лодок и извлечением из них подводников.

— Ну, работа такая, — Мамедов в ответ улыбнулся, — Ну, что, пошли за пулемётом и ботинками?