Фантастика 2025-56 - Сергей Сергеевич Мусаниф
На детской площадке с металлическим игровым оборудованием и железобетонной песочницей играли дети — обычные, человеческие.
— Выше ноги от земли! — орали они и кидались на турники, горку и лесенку.
А зеленокожий клыкастый пацан пытался их догнать и дотронуться. Он тут один был такой, на всю банду из двадцати или тридцати мелких. Хотя — кто знает — может, вон те плотные пузанчики на самом деле — гномы, как Шиферы? Тем более, не видал я бакенбардов у обычных человеческих детей…
Первым делом я зашел в магазин. Правда, пришлось подождать под дверью и долго пялиться на вывеску с названием — «Алтын», вдыхать вонючий дым сигарет и наблюдать за броуновским движением страдающих от похмелья личностей непонятной возрастной, сексуальной, расовой и моральной принадлежности. Они вломились в торговый зал буквально в ту же секунду, когда всклокоченная продавщица в бордовом форменном халате открыла защелку на двери, и тут же кинулись к стеллажам с напитком, который Отто Шифер окрестил ёмким словом «бырло».
Выбор в отделе самообслуживания тут был, прямо скажем, скромный. Никакого изобильного ассортимента, как в привычных мне сетевых магазинах, никаких двадцати сортов колбасы! Так — вареная с салом и без сала, копченая — колечками, сальтисон, кровянка, ливерка… И с остальными товарами так же. Хлеб — черный, серый и батон. И всё. Не прям пусто, но — пустовато. Такое я в детстве видал, в конце девяностых. Но это всё совершенно не критично, по крайней мере — для меня.
За каким бесом мне нужны были двадцать сортов колбасы, если из мяса мне последние два года можно было есть только паровые котлетки и детское питание. А поскольку я был холостяком… Конечно, ни о каких паровых котлетках речи не шло. Меня от одного вида всех этих «агуш» и «маленьких счастьев» подташнивало. Так что я взял кольцо колбасы, свежайший батон, бутылку кефира, дождался, пока любители бырла затарятся — и подошел к кассе. Толстая продавщица без всяких проблем отсчитала наличными что-то около шести денег и дала мне сдачу — натуральными медяками. Крохотные такие монетки, не больше ногтя.
Завтракать колбасой — вредно для здоровья? Неправильно! Завтракать бырлом вредно для здоровья, а колбасой — просто неразумно. Но мне очень хотелось! Я шел по городу, выискивая подходящую лавочку, чтобы перекусить, смотрел по сторонам и… И вдруг меня осенило: никто не пялился в телефоны! Ни один человек!
— Однако! — я даже остановился от осознания этого факта и присмотрелся к прохожим повнимательнее.
Одна девчуля лет шестнадцати шла и пританцовывала: у нее были наушники, провод от них вел куда-то в глубины розовой сумочки. Чернобородый высокий молодой мужчина в очках на ходу читал книгу с рожей какого-то брутального дядьки, похожего на Тиля Линдеманна, на обложке. Компания подростков тащила с собой массивного вида магнитолу, из колонок которой гремела невообразимая какофония, и тонкий девичий голос вопил что-то вроде:
— Раз, два, три, четыре!
У тебя в гостях вампиры!
Элегантная женщина в офисном брючном костюмчике говорила по мобильнику, да. Но что это был за мобильник? Раскладушка! Я почти и забыл, как они выглядят, эти раскладушки!
— Все, Сережа, пока! — возмущенно закончила диалог с невидимым собеседником дамочка и захлопнула телефон, и сунула его в карман пиджачка.
— Извините! — чувствуя себя идиотом, обратился к ней я. — А не подскажете…
— Не подскажу! Часы свои надо иметь! — отбрила она. А потом увидела мою оливковую форму и вдруг сменила гнев на милость: — Что, с Балканского фронта? Начали уже ваших возвращать? Когда уже моего Сереженьку отпустят… Так чего вы хотели?
— Ну, я телефон ваш увидел, дай, думаю, спрошу — где салон связи в Вышемире есть? Ну, понимаете, я как-то привык уже, а…
— … а тут — земщина, — грустно закончила она. — Я-то сама из Браславского сервитута… Мне тоже без сети и связи непривычно. Здесь — по работе, но как-то всё затянулось, и… Ой, чего это я с вами лясы точу, мне на маршрутку надо! А подключают там же, где и обычно — на Главпочтамте!
И побежала, цокая каблуками, за маршруткой. Маршрутка подъехала почти бесшумно, можно сказать — подкралась! Квадратный такой микроавтобус, ни на что не похожий. Электрический! На самом деле это таило в себе опасность для такого рассеянного типа, как я: шум моторов для горожанина был привычным элементом среды обитания, мы по нему ориентировались. А тут — машины не шумели. Ка-а-ак влупит на переходе, если в телефон засмотрюсь… Не засмотрюсь, действительно. Нет телефона у меня!
В общем, лавочку я нашел. Под раскидистыми кленами, в сквере имени Эльфийских Добровольцев, ни больше, ни меньше. На улице Земская. И уже развернул рюкзак и открыл бутылку кефира, и отломил батон, как свет солнца вдруг заслонила какая-то странная фигура.
— Эй, рыжий! — сказала фигура хриплым голосом. — Подай Христа ради на пропитание ветерану Балканской войны!
Ох, как же я не любил такие моменты… Но верное средство было прямо тут же, у меня под рукой. Я закончил ломать батон и протянул просящему половину.
— Держи. Хочешь — еще и колбасой угощу? — тип был какой-то обшарпанный, с редкой бороденкой, длинный и сутулый, в неопрятной одежде.
— Ты че, рыжий? Это че? — чуть раскосые глаза сфокусировались на батоне, и увиденное явно его не устроило. — Ты там это, деньгу дай мне!
— ДАВАЙ УБЬЕМ ЕГО!!! — заревел голос. — ОТОРВЕМ ЕМУ ГОЛОВУ ПО САМУЮ ШЕЮ! ВЫПУСТИМ КИШКИ! ЭТО МРАЗЬ, НЕДОСТОЙНАЯ ЖИТЬ! ОТБРОС! ПОДОНОК!
Я и не заметил, как вскочил с лавочки и теперь, оказывается, смотрел на попрошайку сверху вниз, и стояли мы близко, очень близко друг от друга. Я чувствовал его вонючее дыхание, чуял, как бьется сердце и струиться кровь по жилам…
— Э-э-э-э, рыжий, ты чего? Я же того… Рыжий, не надо! Рыжий, не надо! — в глазах козлобородого плескался первобытный ужас, он смотрел на мое лицо так, будто увидел саму смерть. — Не надо, рыжий!
И побежал, спотыкаясь и запинаясь о собственные ноги, и роняя какую-то мелочь из карманов, мчал прочь по аллее и всё орал:
— Рыжий! Не надо! Не надо! Рыжий!
— ДАВАЙ ДОГОНИМ И УБЬЕМ ЕГО! МЫ НАСТИГНЕМ ЕГО И УБЬЕМ!
— Ты что, офонарел? — я сел обратно на лавку. — Слушай, ты,
