Новая Инквизиция V - Михаил Злобин

— Выкладывай уже, хватит пыхтеть.

— Командир… а как президент отреагировал на то, что у тебя в квартире произошло?

— Никак, — презрительно хмыкнул я. — Он предпочел втянуть язык в задницу и отдать ситуацию на откуп дипломатам.

— А они что?

— Ну что-что… направили ноту протеста, выразили обеспокоенность и глубокую озабоченность. Судьба иностранного атташе взволновала их куда сильнее, чем покушение на инквизитора. На этом пока всё.

— Серьезно?! Да они… они…

Умар от возмущения аж поперхнулся. И я успокаивающе опустил ладонь на его плечо.

— Все нормально, брат, — умиротворенно изрек я. — Разве ты ждал другого от людей, которые столь неуверенно принимают решения даже в собственной стране? Президент боится войны. Боится, что откроется второй фронт в довесок к неживой угрозе.

— Вот шайтан… — стукнул кулаком по бедру Сынок. — И как нам быть? Ведь к следующей попытке они подготовятся значительно лучше!

— Следующей попытки не будет, — твердо ответил я. — Мы ударим раньше. И именно поэтому мы здесь. Мы соберем свой собственный отряд мертвецов. Тех, кого официально считай что и нет. Неповоротливая бюрократическая махина со мной одним долго возилась. А уж пока она будет думать, как переварить возвращение из загробного мира десятка таких, как я, то мы успеем сделать свой ход. Пришли. Куда дальше?

— А, да… — Умар отвлекся и снова сверился с информацией в смартфоне. — шестнадцатый ряд, поворот на север.

Вскоре мы отыскали нужную могилу, с надгробного камня которой на нас смотрела фотография сурового короткостриженого мужчины. Его тяжелый взгляд пронизывал насквозь, а чуть нахмуренные брови придавали лицу грозное выражение. Даже не берусь судить, какой эффект он производил вживую. Если уж одно только изображение на памятнике выглядело столь впечатляюще.

— Что скажешь? — обратился я к Салманову. — Слышишь его?

— Не-а, — покачал головой боец. — Тишина полная. Только мертвецы по соседству стонут.

— А вот так?

Я прижал ладонь к влажной почве и обратился к дару. Темная энергия хлынула из меня мощным потоком. Она проникала сквозь проторенные дождевой водой мельчайшие ходы все ниже и ниже, пока не обволокла целиком зарытый гроб. А затем некроэфир просочился и через эту преграду…

— Командир, кажется, есть! — от избытка чувств молодой инквизитор перешел на громкий шепот. — Мне показалось, что из-под земли словно бы раздался протяжный вздох! Ну, знаешь, как люди потягиваются после долгого сна? Не останавливайся!

Знаком показав, что понял Умара, я продолжил накачивать землю черным туманом. Его было так много, что он не успевал впитываться в почву и медленно заполонял пространство вокруг меня. Спустя десяток минут мы с напарником уже целиком скрылись в облаке, практически перестав видеть окружающий мир. Хотя нет. Какие-то отдельные силуэты и очертания вокруг все же угадывались. Вот только игра ли это воображения или глюк моего восприятия, но… Мне показалось, что я перенесся вообще в другое место. Ну серьезно, откуда взяться в Москве скалам, подпирающим облака? Объяснить точнее, к сожалению, у меня не получалось. Слишком уж зыбким было это ощущение.

— Юрий, кажется, он говорит со мной! — немного тревожно пробормотал Умар. — Что-то спрашивает, но я не все слова разбираю.

— Тогда можешь сказать, что у господа на него все еще есть планы… — я перестал изливать некроэфир и отряхнул ладони. — Звони нашим, пусть выходят на администрацию кладбища. Будем изымать тело.

Отсалютовав мне поднятым кулаком, Салманов вновь схватился за телефон и отправился исполнять поручение. Первого бойца с опытом пребывания в аду мы, кажется, отыскали…

* * *

С эксгумацией Изверга все пошло наперекосяк сразу же. Работники кладбища, услыхав, что мы собираемся делать без каких-либо разрешающих документов, пришли в ужас. Они в категоричной форме отказались идти на диалог и были, мягко говоря, не очень-то вежливы. Однако я незамысловато послал их всех к дьяволу. Мне прекрасно было известно, каково это гнить под землей. Когда могильный холод терзает тело, пронизывая до самых костей. Когда сотни мертвых голосов вторгаются в твой разум. Когда ледяная вода сочится в гроб и топит тебя. Поэтому я не собирался оставлять погребенного бойца там ни на день.

Братья уже подготовили лопаты, но кладбищенские бюрократы быстро смекнули, к чему движется дело. Они вызвали подкрепление. Первым прибыл целый отряд полиции. Сразу на двух машинах и с автоматами. Потом, правда, они отчетливо взгрустнули, заметив, с кем предстоит иметь дело. Широкоплечие и рослые фигуры инквизиторов внушали опаску даже без ИК-Б и «Кос» в руках. А следом за эмвэдэшниками прискакал и директор местного погоста — престарелый усатый мужик на вылизанном до блеска Лексусе. Его сопровождала парочка помощников. То ли заместителей, то ли просто подчиненных, которые в разговор не лезли, но и не отходили далеко. И их начальник сразу же постарался показать всем, чего он стоит:

— Что вы тут за беспредел устроили?! — сипло проскрежетал старик, сверкая обрамленными сеточкой морщин глазами. — А ну пш-шли нахрен с территории! Еще раз хоть чью-нибудь рожу увижу, выкину за шкирку, как собак шелудивых!

Я иронично смерил взглядом выдающееся вперед пузо директора. То ли он слишком высокого о себе мнения. То ли просто очки забыл надеть. Скорее у него рука в трех местах переломится, чем он успеет коснуться кого-нибудь из инквизиторов.

— Ну-у?! Что встали, как бараны?! Не хотите по-хорошему?! Ну ваши проблемы! — хамоватый хрыч развернулся к полицейским и насел уже на них: — А вы чего мнётесь?! Давайте работайте! Вышвырните эту банду мародеров с муниципальной земли!

Служитель закона с капитанскими погонами тяжко вздохнул и беспомощно оглянулся на семерых своих товарищей. Однако видимой поддержки или подсказки от них не получил. А потому вынужден был действовать самостоятельно.

— Кхм… послушайте, ну в самом деле, вы нарушаете закон… — неуверенно начал офицер полиции, обращаясь ко мне. — Надругательство над местами захоронения — это преступление. И мы просто не можем…

— Капитан, погребенный тут человек жив, — прервал я его тягомотное блеяние и ткнул пальцем в сторону могилы Изверга. — И вы совершаете куда более тяжкий проступок, пытаясь оставить его в земле.

Мои слова, ожидаемо, были восприняты с изрядной долей скепсиса. Эмвэдэшник подслеповато прищурился, вглядываясь в годы жизни, выгравированные на памятнике инквизитора.

— А-а-а… э-э-э… м-м-м… — не сразу нашелся с ответом полицейский. — Знаете, мне кажется очень маловероятным, что после стольких дней… э-э-э… без воздуха можно выжить. Скорее всего…

— Меня не колышет, что тебе «кажется», — грубовато оборвал я собеседника. — Первый факт тебе озвучили. А вот еще один: «Мы достанем нашего брата в любом случае. И вы нас не остановите».

— Но вы же понимаете, что нам для пресечения противоправной деятельности придется применить силу, — промямлил капитан. — Вот если бы у вас были какие-нибудь разрешения или подтверждения, тогда другое дело…

Служащий в погонах уже практически прямым текстом умолял меня предоставить