Плетеная экскурсия - Антон Чернов

лежат, страдают-болеют, к диалогу не способны, мдя. Но центральный храмовый комплекс с кучей народу, если тут кто-нибудь коммуникабельный есть, то только там.

Подошёл я к мостику, через неглубокое ущелье. Сам мостик разделял «огородную» часть от храмового комплекса, а вот речка внизу ущелья… Мдя, точно Фэй этот: обмелела, фактически болотная жижа вяло переваливалась по дну ущелья. Потопал я по мосту, как вдруг пара каменных фигур… ну вроде львов, хотя рожи какие-то непонятные. Но гривы были, факт!

В общем, пара фигур, сидящих на верхушках столбов моста, полыхнули небывальщиной и стали на меня грозно зыркать.

— В монастырь, понять что происходит, зла не желаю. Возможно — помогу, — оттранслировал я посыл в небывальщину статуям.

Последние через секунду синхронно кивнули, повернули башки ровно и замерли. Ну а я потопал к самому большому зданию-пагоде. И звуки оттуда барабанные разносились, и небывальщиной разило, да и живых душ дохренища было.

19. Плевок в душу

В общем, всунул я морду лица в полуоткрытые каменные ворота центрального капища. Капище было лютое по размерам, серого камня с искрой, ну и симпатичное такое. На детскую игрушку-пирамидку походило, точнее пятёрку таких, соединённых зданиями.

Ну да ладно, сунул я морду и увидел такую картину:

В огроменном внутреннем дворе, который так и хотелось назвать плацем для парадов, валялась куча народа. На подстилках, носилках и просто на травяных подстилках. И изволила эта куча болеть, страдать и помирать. По крайней мере, парочка точно отдали Будде душу, пока я жалом ознакомительно водил.

При этом, среди нескольких тысяч вдохновенно страдающих и помирающих (мощный двор, без шуток!) сидели скинхеды в простынях. Эти страшные люди били в барабаны и ликовали неприятностям окружающих… Но вообще — колдовали, конечно, своими барабаны. И матерились по буддистски, то ли сутры, то ли мантры, то ли тройной гаутамистый загиб. Не в курсе я. И в общем — помогали. Потому что в домишке, куда я заглянул, валялись однозначные трупы, там только небывальской волей в полуразложившихся телах душа держалась.

А во дворе — хворали-помирали, конечно, но не столь ответственно и без огонька. Что, в общем-то, правильно делали.

Сами монаси были пыльны, грязны и, судя по лютейшим чёрным кругам под красными глазами — задолбаны в хлам. Но в барабанчики стучали и матерщину бормотали.

Вот только это всё паллиатив, оценил я. Монахи не железные, да и, несмотря на их бодрый мат и стуканье в барабаны — народ всё равно помирает. А если и не будет помирать — так с голоду помрут.

— Здрасти! — вщемился я на плац.

И на моё бессмертие девяносто девять процентов присутствующих не обратили внимания. Что, в общем-то, понятно. Но один какой-то монах на меня уставился и кивнул, продолжая крутить свой барабан.

Ну я к нему и потопал, поскольку остальные остекленевшими выглядывали в нигде Будду и прочую фигню.

— Здрасти, — негромко поздоровался я.

— Блага вам, путник. Не лучшее время для визита, извини меня Будда, — проскрипел монах.

— Нормальное время. Ты скажи лучше, у кого можно уточнить про этого Фэя побольше.

— А вы знаете, кто убивает идущих праведным путём?

— Я — знаю, — веско покивал я. — Кащей Бессмертный я. Царь, очень приятно.

— Ваше славное имя мне неизвестно, но сошедший с Колеса — достоин…

— Где главные говори. И хорош трепаться, а то помрёшь от натуги, — сердобольно озвучил я.

А то парень головой подрагивал и вообще — не в самом лучшем состоянии был. Ну и потыкал он в сторону одного из зданий. Мол, там братья всяческие и настоятели филонят. А в остальных зданиях не филонят, что прекрасно чувствовалось.

Потопал я, переступая и обходя через этот парад болезней. Вообще — жёстко, конечно, причём силищи-то сколько вбухано! Меня как-то этот Фэй гадский начинает если не пугать, то напрягать. И воздушник же, паразит такой!

Ввалился я в специальную отдыхательную избу, и подумал, в первую минуту, вернуться и лёгонького подзатыльника монаху отвестить. От сильного бы он помер, факт.

Потому что картина, на первом этаже уж точно, ничем не отличалась от картины снаружи. Вповалку лежат лысые в простынях, но не больны — дрыхнут, дошло до меня. И надо будить, наверное…

— Почтенный, если желаете поговорить — прошу ко мне, наверх, — проскрипел старческий голос, причём довольно громко.

Но монахи не проснулись, а причувствовавшись, я почуял довольно сильного мага и метачеловека. Что уже странно: старый метачеловек — как-то нонсенс. Я всего одного мелкого говнюка встречал, так и то, он не старый, а красился, модник такой, для солидности. Ну, посмотрим, посайгачил я по лесенке. А там не знал, фигеть мне или ржать.

Потому что в здоровенной молельной комнате, окружённой статуями (и чёрт в ступе тоже стоял, скалился, аж места организма от его вида заныли), сидел именно старик. И металюдь. Орк, извиняюсь, азиятский, свиномордый. Толстый, в морщинах, с седой бородёнкой в три волоска и обильной седой порослью из поросячих ушей и пятачка.

— Унь Луй, настоятель сего несчастного монастыря, — проскрипел свинорыл. — А вы, почтенный?

— Кащей Бессмертный, здрасти, — офигело выдал я, наблюдая за смайликом О_о от Зелёнки.

— Здравия вам, пусть будет благосклонен к вам… Хотя, вы «Бессмертный»?

— Если вы про ваше дурацкое колесо — то да, я не на нём. И давайте к делу. Я вам хочу помочь, если выйдет. Нужна информация, максимально подробная. И это Фэй вас? — охерительно деликатно потыкал я в настоятеля.

— Это? Нет, — стариковски хихикнул монах. — Происки Мары, с самого изменения, — снобски выдал он.

Вот врёт, морда поросячая, отметил я. Не врёт прямо, но лукавит. И рожа порося у него не от Фэя, и седина не от него — это факт. Но Мара по нему не топтался, и сам этот монах это знает. Ну да и хрен бы с ним.

И начал настоятель старчески хрюкать. Потом — я стал голограммы демонстрировать, точнее Ленка моим визором. И вообще информацию собирать, хотя я пару раз если не заснул, то потерял нить разговора: очень уж монотонно и ровно вещала эта свинина.

Выходила же такая картина, что Фэй припёрся своей противной химерной рожей к воротам монастыря (и вежливо постучал, что меня, как минимум, удивило). И выдвинул ультиматум: Будду-нирвану-низашиту забыть, а молиться этому Фэю, как богу. И жертвы ему всякие приносить, тогда всё будет хорошо.

Монахи ненадолго вместо глаз-щёлочек обрели глаза идеально круглые, повращали пальцем у виска, ну и послали Фэя в дали дальние, со всем уважением.

Фэй в дали дальние пополз, но посулил