Последний Паладин. Том 13 - Роман Саваровский

Благо понятливое мини-деревце не стало задавать вопросов, и еще в полете распахнуло свои сучковатые объятия, которыми мгновенно окутало тело Мрака, и их обоих с хлопком телепортировало прочь отсюда.

А как только они пропали, раздался энергетический взрыв, и весь слой содрогнулся от золотой вспышки и пошел трещинами.

Глава 20

Я никогда не боялся высоты.

Если так подумать, даже в раннем детстве, количество моих страхов можно было по пальцам одной руки пересчитать. А те, что все-таки были, весьма эффективно выбил из меня старик Акс в первые же недели нашего обучения.

Так вот, высоты среди тех давно забытых страхов тоже не было. В высоте же, как таковой, нет ничего страшного.

Высота — это даже прикольно.

Летишь вниз. Приятный ветер ласкает лицо. Тело парит в невесомости, а ты ощущаешь себя свободным, умиротворенным, легким.

Только есть один нюанс.

У падения, которое под определенным углом можно расценивать как очень быстрый вертикальный полет, есть чуть менее приятная подруга, с которой падение идет рука об руку.

И речь сейчас о приземлении. Именно впечататься мордой в асфальт боятся люди, когда говорят о страхе высоты. Ведь на самом деле они боятся не самой высоты, а разбиться с нее насмерть неудачным приземлением.

И вот когда знаешь, что обладаешь силами и сотнями способов перехитрить гравитацию, и обеспечить себе мягкое и безопасное приземление в любой ситуации, и с любой высоты, падение действительно воспринимаешь как эдакий не очень контролируемый полет.

Приятный такой, свободный полет. Пока летишь, успеваешь подумать. Полюбоваться видами, оценить обстановку на поле боя сверху.

И эффектно появиться перед врагами потом, да. Таким я часто пользовался и в «прошлой» жизни, и не раз применял в «этой».

Разные были моменты.

Но вот что делать в ситуации, когда ты оказался полностью энергетически пуст, штопором летишь вниз с огромной высоты, и ни на один из сотен способов избежать жесткого приземления нет сил, я как-то раньше особо не задумывался.

А зря, потому что, когда ты УЖЕ находишься в состоянии свободного падения без сил, думать о мягком и не смертельном приземлении как будто бы немного поздновато.

Эти мысли пронеслись у меня в голове, пока я сам проносился вниз сквозь бывшие этажи, бывшего небоскреба, который под золотым энергетическим взрывом начал складываться как карточный домик.

И я сложился вместе с ним. Сложился, а теперь летел вниз головой в самый центр этой пучины.

Летел среди камней, стекол и обломков здания.

Летел мимо падающих со мной за компанию трупов еретиков.

Летел мимо горящих этажей и полыхающих окон. Пролетел мимо Клювика, азартно рвущего чудом выживших еретиков на части. Некоторых прямо в воздухе.

Я же пролетел мимо попуга вниз. Прямо в водоворот проклятой энергии разрушающегося здания. И невозможность проконтролировать свое приземление меня сейчас вовсе не пугала. Ведь, как оказалось, падал я не куда-нибудь, а в раскрытые объятия родной матери Стихий, которая «смотрела» на меня через одну крайне недружелюбно настроенную гигантскую фиолетовую глазницу.

* * *

— ТЫ УМЕР!!! — было первое, что я услышал, когда открыл глаза.

Голос в голове был тяжелым, жестким и торжествующим.

— Досадно, — отозвался я, и приподнялся на локтях.

Вокруг меня, куда ни посмотри, виднелись пустоши из непроглядной Тьмы. Тьмы в которой было все, и не было ничего.

Приятный холодок окутывал тело. Мягкая черная земля подпирала мою задницу, словно ортопедический матрас, а в пустоте передо мной виднелся смутный бесформенный образ огромного древнего существа, которое склонилось прямо надо мной, одаривая меня своим тяжелым подавляющим дыханием.

— ТЫ УМЕР!!! — вновь прогрохотал величественный голос Скальда, и гигантская фиолетовая глазница приблизилась ко мне вплотную, а прямо под ней сверкнул ряд окровавленных иссиня-черных зубов, — ТЫ УМЕР ПОТОМУ, ЧТО СЛАБ!!! ТЫ СЛАБ!!! И ТЕПЕРЬ Я ТЕБЯ СОЖРУ!!!

— Ага, размечтался, — указательным пальцем уперся я в бесформенную гигантскую пасть.

Палец мгновенно почернел.

Тьма, из которой был соткан весь мир вокруг, мгновенно перекинулась на ладонь, потом на кисть, но не сумев преодолеть даже локоть, остановилась, и медленно потянулась обратно. И когда Тьма вернулась к пальцу, раздался щелчок, а древнего бесформенного фамильяра отшатнуло в сторону.

— КАКОГО… — прорычал получивший болезненный щелчок по носу Скальд, и яростно впился в меня иссиня-черным зрачком, — КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ⁈ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ!!! ТЫ ЖЕ МЕРТВ!!! ТВОЕ СЕРДЦЕ НЕ БЬЕТСЯ!!!

— Не бьется, говоришь, — хмыкнул я и щелкнув пальцами, спросил, — а сейчас?

В этот миг полной тишины, сердце в моей груди сделало ровно три отчетливых удара, после чего под ошалевшим взглядом Скальда вновь остановилось.

— Фокус Стихии Времени, — не стал я мучать и так нервное древнее существо, — хочешь научу? Хотя нет, тебе еще рановато такое практиковать. Да и я сам эту Стихию еще только осваиваю. Прикольная штука, кстати.

— ЧТО ЭТО ЗА МЕРЗОСТЬ⁈ КАК ТЫ ПОСМЕЛ ПРИНЕСТИ ЭТО СЮДА⁈ — яростно прогрохотал Скальд, звучащим словно отовсюду подавляющим волю голосом.

Молодец, призвал себе на помощь всю мощь мира Тьмы, и в очередной раз, в миллионный примерно, попытался меня передавить. И, как и во все предыдущие попытки, не преуспел.

А все потому, что мы сейчас находились в осколке мира Тьмы. Мира, где моя власть абсолютна. Хотя, в этот раз попытку Скальда хотя бы можно было понять. Контролировать мир Тьмы и являться его частью я могу лишь до тех пор, пока живо мое тело. А точнее, пока «жива» моя Связь с миром Тьмы, которая без физического тела просто не сможет существовать.

Что тогда будет с моей душой, вопрос открытый.

Скальд, например, считает, что меня затянет в мир Тьмы, где я стану его кормом. Старик Акс считал, что ему похрен, что будет со мной, потому что он был уверен, что покинет этот мир раньше. И оказался прав. А я… просто не задумывался об этом, потому что умирать я как-то пока не собираюсь.

Ни сегодня, ни завтра, ни через год, ни через десять.

— ЭТОЙ ЭНЕРГИИ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО!!! ОНА НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ МАТЕРИ!!! — после тщетной попытки подавить меня силой, вернулся Скальд к угрозам и яростным грохотаниям.

— Не принадлежит, — согласился я, — и получается она мать не всех стихий. Смекаешь?

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ!!! — взорвался негодованием Скальд.

— Завязывай уже орать, старина, — отряхнулся я от пыли недавно разрушенного здания, — лучше скажи, как будешь