Мелкий бес - Алекс Меглин

тряпки и кожа, что были намотаны на нем. Деревяшка преобразилась — серое высохшее дерево сменилось благородным желтым металлом. Посох ярко вспыхнул чистым белым пламенем.

— Ой, ой, ой! — я почувствовал направленную на меня жажду убийства.

Посох подскочил. Из его навершие выстрелил сияющий луч, прочертив на земле черную полосу из выжженной травы. Я едва успел среагировать — подставил под луч книгу. Грохнул взрыв. Из-за легкого веса меня отнесло на десяток шагов. Руки будто сдвинулись назад, чуть ли не выйдя из плеч.

Ух, свезло. Если бы не книга, то считай мертв был бы. Я глянул на фолиант, ожидая увидеть его безнадежно испорченным. Но… но там была совершенно иная книга. Никакой жуткой обложки из кожи с волосами, отпечатка Лиха и обрывков кощунственных текстов. Я держал в руках обложку из золотистого дерева, украшенную росписью с наименованием “Житие и мучение святого Агафона”

Я не особо успел осмотреть книгу, ведь от посоха несся новый луч, попутно испепеляя траву и кусты. Посох подскакивал и крутился, как заведенный. Навершие сияло, будто маленькое солнце. Я едва успевал уворачиваться, а в совсем безнадежных случаях отмахивался книжкой, отбивающей лучи, будто резиновые мячики.

— Драть меня под хвост, — прошипел я, прогибаясь до хруста в нижних позвонках. — Когда он уймется?

Посох униматься не желал. Я думал, что стоит скрыться из виду, как деревяшка успокоится, но лучи теперь прилетали совершенно внезапно. Он преследует меня! После отраженного заклинания, обложка фолианта ощутимо нагрелась. Я отбил золотой луч, резко полетевший вверх и проделавший в кроне яблони круглую дыру.

Бежать! Надо бежать! Я пустился прочь, но стоило на минуту остановиться передохнуть, как посох атаковал — золотое древко скакало на основании, выпуская тонкие лучи, расходящиеся веером. От ужаса я запрыгнул на дерево. Десяток лучей, похожих на раскаленные спицы, пронзил землю, оставив небольшие дырочки с оплавленными краями.

Посох остановился. Круглое навершие пульсировало, посылая ослепляющие белые вспышки, расходящиеся, будто круги по воде. Он будто накапливает силы. Я успел раскрыть книгу и уменьшившись, прикрыться ей, как тяжелым щитом,

Взрыв белого света смел меня с дерева. Я вцепился в страницы, как в вожжи, и упав, накрылся фолиантом с головой. Белый свет погас, оставив боль в обожежнных пятках.

— Да ладно… — я выглянул наружу. Золотое древко было совсем близко.

Набалдашник покрылся сверкающими белыми бликами. Все пространство рядом с посохом заполнили шустро бегающие солнечные зайчики. Оставляющие за собой черные горящие полосы. За мгновение земля превратилась в узор черных полос, источающих едкий дым.

Я убегал. Посох догонял. О передышке не могло быть м речи. Стоило остановиться, как меня настигала очередная изощренная атака. Выжить удавалось только благодаря фолианту, успешно отражавшему большинство атак.

Спустя пару часов дикой гонки я понял, что проклятая хреновина гонит меня в определенном направлении — на северо-восток. Мы миновали деревню. Юркнуть к людям посох помешал целым валом белого огня, сжегшим поле пшеницы и отставшим без урожая пару семей.

Мы пробежали вдоль полуразрушенных деревянных построек, видимо бывших стоянкой охотников, и углубились в лес. Посох не только гнал меня, а пытался убить. Похоже, что оба варианта его устраивали. Я подпрыгнул. Сверкающая белая коса размахом больше десяти шагов просвистела снизу. За спиной раздался треск и звук падения деревьев.

От жара мне сделалось совсем дурно. Забег выжал из меня последние соки, а еще приходилось тащить фолиант. Мне казалось, что после каждой отраженной атаки, он весит все больше и больше. Будто с каменной плитой бежишь.

Я вылетел на полянку. Обложка фолианта врезалась в продолговатый белый сгусток, напоминавший пчелу. Мерзкое заклятие. Десяток этих светящихся тварей крутились возле меня, норовя ужалить в любой момент. А жалили они больно — будто клеймо раскаленное приставили к коже.

Пол ногами ощущалась не мягкая земля, а что-то твердое, будто под слоем иголок и травы лежали каменные плиты. Слева показался серый столб, почти скрывшийся под желтым лишайником. Дальше лежали старые развалины, поглощенный лесом — правильной квадратной формы насыпи и торчащие желтые зубы обломанных колон — единственной целой осталась круглая площадка, мощенная белым камнем. В ее центре стоял постамент. От стоявшей там статуи остались только ступни и голень левой ноги.

Посох успокоился, словно выполнив то, что хотел. И зачем он меня сюда пригнал? Похоже на разрушенный и заброшенный храм или святилище. Само место вызывало у меня тревожное чувство. Будто мне здесь совсем не рады. Даже лежащий в руинах храм отторгал мое присутствие.

— Ир-роды! Кощунство! — внезапно раздался голос снизу.

Поняв, откуда исходит звук, я швырнул книгу на землю. Говорит! Хотя чему я удивляюсь. Если в прежнем оскверненном состоянии она была не прочь сожрать меня, то стоит ли удивляться речи?

С глаз долой 100 из 100

Получена новая способность — Бельмо на глазу.

Прозрев сквозь многие мороки, вы теперь сами можете туманить и отводить чужой взор.

Я не успел особо вчитаться, смотря на изменившуюся обложку книги. На дереве проступило лицо благообразного старика с поджатыми губами и длинным, висящим носом. Огромные уши свисали свернувшимся лопухами.

— Сюда! — закричал старик.

Спиной почуяв опасность, я метнулся в сторону. Посох пролетел огненной стрелой, посылая вокруг волны обжигающего воздуха. Древко воткнулось в камень, а книга подлетела, остановившись примерно на уровне моей макушки. Я заметил дрожащий силуэт, будто держащий посох. На примерном месте, где располагалось лицо силуэта, парил фолиант. Не к добру, не к добру все это!

— Стоять! Бесовское отродье! — грянул голос, когда я поспешил покинуть круглую площадку,

Передо мной встала стена белого пламени, кольцом замкнув площадку и отрезав все пути к побегу. От нее веяло жаром, но особенным. Прыгни я туда и останется пепел, даже рог и копыт не отыскать будет,

— Поди сюда, бесовска елда!

Я обреченно повернулся. Так, знакомая ситуация. Убивать меня пока не собираются, значит что-то попросят. Не слишком ли много для одного дня? Но видать я попал в оборот судьбы, схватившей меня за бороду и потащившей прямо в пасть рока.

Я прикинул, стоит ли использовать новую способность. Едва ли в таком освещенном месте от нее будет прок. Но чем черт не шутит! Использование разом высосало из меня всю энергию. Будто меня выпили через трубочку до такого состояния, что внутренности слиплись в небольшой ссохшийся комок. Лицо на обложке прищурилось и молвило:

— Экий ты уродливый бес.

Не прокатило. Я мрачно уставился на составленного из посоха, книги и дрожащего силуэта, старца. От него расходились неприятные мне волны белого света. Дрянь.

— Беда страшная нависла над нами! — Агафон воздел посох