Валентин Леженда - Скорость Тьмы

«Душегубка» стояла у самой обочины. Машина была выкрашена в черно-зеленый цвет, на бортах кузова нанесены белые кресты. Изобрел этот ад на колесах некий эсэсовский ублюдок по фамилии Беккер.

Слава богу, что майор не оказался внутри, а попал во вторую обыкновенную транспортную машину. Хотя жить ему, судя по всему, оставалось минут пять.

Что ж, сейчас посмотрим.

Жаль, он не знает, где находится. Впрочем, гадать в его положении глупо.

Айнзатцгруппа по уничтожению заключенных насчитывала восемнадцать, человек вместе с водителями грузовиков. Эсэсовцы прибыли на отдельной машине, у каждого автомат.

Все заключенные были славянами, евреев уничтожали по-другому, в специальных местах. Этих же просто пускали в расход при любом удобном случае, особенно когда к границам очередного лагеря подходили войска союзников.

Многие старались не смотреть на кучу выброшенных из «душегубки» обнаженных трупов. Каждый понимал: это конец, но по-прежнему не желал верить, что вот прямо сейчас его жизнь оборвется.

Среди заключенных были и женщины, что Карела здорово удивило.

Откуда же их всех привезли?

Видимо, немцы лихорадочно зачищали следы своих преступлений, ликвидируя небольшие секретные лаборатории, работавшие с живым материалом. Свидетели зверств Третьему рейху явно были не нужны.

Однако их не спешили расстреливать.

Отобрав несколько наиболее крепких мужчин (в число которых попал и донор Карела), эсэсовцы выдали заключенным лопаты, приказав рыть у дороги большую яму.

Земля была мягкая, не промерзшая, яма быстро росла, углубляясь. Если они вдруг станут рыть медленно, их тут же убьют. И хотя смерть ждет в любом случае, человек цепляется за жизнь до последнего.

Майор решил действовать. Методично работая лопатой, он осторожно пошарил в памяти донора, нащупывая «оперативный резерв».

Лежащая на уровне подсознания команда мгновенно активизировалась. Мышцы сравнительно молодого мужчины налились силой, сердце забилось учащенней, зрение обострилось, открылся внутренний взор.

С непривычки Карел чуть не сломал в руках толстый черенок лопаты.

Теперь он видел стоявших полукругом эсэсовцев затылком. До ближайшего врага было около четырех метров. Смешное расстояние, но следовало еще немного выждать.

Прочих заключенных, в том числе женщин, уже раздели. Все их жалкое имущество, включая одежду, конфисковывалось и передавалось службе безопасности для пересылки в Министерство финансов рейха.

Трудно сказать, что сейчас чувствовали эти озябшие на холодном ветру люди, глядя, как неумолимо углубляется их могила.

Ненависть придала майору силу.

Тело стремительно выпрямилось. Тяжелая лопата взметнулась в воздух, снося голову ближайшему солдату. Прошло всего лишь две с половиной секунды, а Карел уже держал в руках холодный автомат.

Первой же очередью он уложил сразу пятерых. Затем упал на землю и, сорвав с пояса обезглавленного немца гранату, метнул ее в «душегубку».

Грузовик оглушительно взорвался.

Сдетонировали баллоны с газом «Шторм-Ц». Взрывная волна с легкостью расшвыряла не успевших опомнится солдат.

Майор вскочил на ноги, размывшись в воздухе. Эсэсовцы открыли огонь, но завладевший оружием заключенный исчез. Скрывшись в дыму горящего грузовика, Карел по одному расстреливал врагов.

Второй грузовик стал круто разворачиваться, выруливая на дорогу, но майор не дал ему уйти. Сняв с ближайшего трупа нож, он вскочил в темно-зеленую кабину и полоснул визжащего шофера по горлу.

Грузовик несколько раз вильнул и с грохотом врезался в дерево, но Карела внутри уже не было.

Позабыв об оцепеневших от ужаса, вжавшихся в землю заключенных, эсэсовцы спрятались за уцелевшей машиной, продолжая вести беспорядочный огонь.

Рывшие общую могилу мужчины попадали на дно грязной ямы, что-то пронзительно кричал смертельно раненный офицер.

Ублюдков оставалось ровно пять.

Карел спокойно вышел на открытое место и снова исчез.

Один из немцев не выдержал и побежал.

Как по волшебству, через секунду в его спине вырос короткий нож с черной, украшенной имперским орлом рукоятью. Выронив автомат, солдат кубарем полетел в придорожную канаву.

Ускользая от человеческого зрения, майор обошел засевших за машиной немцев с тыла и хладнокровно расстрелял их в упор.

Последние два патрона от приберег для лежащего на снегу в пятне крови офицера.

— Ну что же вы? — прокричал Карел заключенным, опуская горячий автомат. — Бегите!

Только теперь майор осознал, насколько стремительно все произошло.

Со стороны короткая битва выглядела совершенно фантастично. Просто у одного из солдат конвоя внезапно отпала голова, а через секунду в снег повалились ближайшие к нему эсэсовцы, и одновременно с этим взорвался грузовик.

Выбравшиеся из ямы мужчины с ужасом глядели на Карела.

— Погодите, где мы?

— Это... граница с Венгрией... — заикаясь, ответил тщедушный бледный паренек и без оглядки просился к лесу.

Раздетые люди поспешно, не глядя друг на друга, одевались и уходили — кто куда. Очень скоро по их следу пустят пси-псов, но возможность спастись у них все же была.

Майор остался на месте.

Медленно обойдя распростертые на земле трупы, он собрал несколько автоматных рожков с патронами, заткнул за пояс пистолет и офицерский кортик.

Мертвые эсэсовцы радовали глаз. Странно: раньше он никогда не испытывал подобных чувств, значит, просочились мысли и чувства донора. Такое иногда случалось.

Конечно, бедняга донор не мог по собственной воле активизировать вложенные в него под гипнозом резервы, это способен был сделать только нейроразведчик, и то в самой безвыходной ситуации, вот как сейчас.

Теперь донор наверняка погибнет.

Этот рывок на грани сил медленно высасывал из его тела жизнь. Но зато майор спас других и забрал жизни тех, кто не имел право называться людьми.

Как далеко конвой отъехал от лагеря? Судя по тому, что «душегубка» сделала свое черное дело, достаточно далеко, «Шторм-Ц» действовал постепенно, вызывая сильные галлюцинации. Его давно собирались заменить, но в конце войны истреблять практически уже было некого.

Забравшись в помятую ударом, но уцелевшую машину, Карел выбросил из кабины тело шофера и, заведя двигатель, поехал в том направлении, куда двигалась остановившаяся колонна.

Часть собак он отвлечет на себя, увеличив тем шансы беглецам.

Если граница Венгрии действительно где-то рядом, то здесь должны идти бои. Союзные войска со всех сторон продвигались в глубь оккупированных немцами территорий.

Во многих местах фронт уже приблизился к самому рейху. Не за горами были решающие битвы и, если бы не брошенные в бой дивизии «Тотенхерц», фашистский левиафан давно бы уже издох.

Через некоторое время майор услышал взрывы и артиллерийскую канонаду.

Он оказался прав: где-то неподалеку шел бой.

Вот у обочины приткнулся обгоревший «Ганомаг» с разорванной гусеницей, еще через несколько метров Карел объехал застывшую посреди дороги «Пантеру» с оторванной башней. Скорее всего, тут постарался советский штурмовик Ил-2.

Послышался нарастающий гул авиационного двигателя. Майор прибавил газу, осторожно выглядывая из кабины.

Тяжелые очереди насквозь прошили кузов машины, и вслед за этим на бреющем полете над дорогой пронесся бело-синий американский «Кертис».

Истребитель спешил туда, где гремели взрывы. В одинокую, мчащуюся внизу машину он пальнул на всякий случай.

Карел не был в обиде на летчика, на его месте он поступил бы так же. Главное, машина оставалась на ходу, и линия фронта приближалась.

Опасаться пси-псов теперь глупо, собаки ни за что не сунутся в самое пекло.

Донор по-прежнему был функционален, и майор, остановив машину, которая была слишком лакомой целью для самолетов, решил идти пешком.

Февральский лес выглядел ужасно.

Казалось, здесь недавно сошлись насмерть мифические великаны, изрыв черную землю и опалив ее всеразрушающем огнем. Лишь каким-то чудом уцелели некоторые деревья.

Карел вспомнил последние слова далай-ламы, подземный город, прозрачные золотые саркофаги.

Случившееся с ним в горах Тибета казалось фантастическим сном и никак не желало вписываться в ту реальность, к которой он уже давно привык.

Как представить себе подобное?

Тысячная армия древних существ. Да какая тысяча — их там было значительно больше. С кем они будут воевать? Кому поклонятся, а кого уничтожат?

С ними вряд ли удастся договориться. Рабство — это в лучшем случае. 1946 год все поставит на свои места. Кому-то откроет глаза, а кому-то закроет их навеки.

Или все-таки то был сон? Хорошо бы.