Игорь Алимов - Дракон-2. Назад в будущее

Фэй Лун только усмехнулся.

Котя быстро сунул зеркало за пазуху и подхватил сверток с книгами. Строка, которую прочитал Фэй Лун, напомнила ему нечто весьма знакомое, но Чижиков никак не мог сообразить — что именно. Котя не хотел расставаться с этими книгами. Книги словно притягивали его.

- Бао! — окликнул крепыша Фэй Лун и кинул ему мешочек со змеечерепахой. — Тебе ведомо, что делать.

- Вы ничего не вынесете отсюда! И сами останетесь здесь на веки вечные! — советник Гао прыгнул вперед, круша подставки и столики. — Вы найдете тут свою смерть!!!

На сей раз Фэй Лун не стал прибегать к флейте. Фэй Лун выхватил меч.

- Ты знаешь, Гао: тебе меня не одолеть, — сказал он, легко парируя удар советника. — Отступись. Пусть свершится воля Неба.

Но Гао, рыча от гнева, рубил мечом как бешеный.

- Я знаю, отчего ты осмелился войти сюда, — легким взмахом пропоров широкий рукав халата советника, продолжал Фэй Лун. — Не иначе, как наш божественный император отправился в путешествие к Желтому источнику. И ты явился, дабы завладеть тем, чем обладать тебе не суждено. Я прав?

Советник рявкнул и удвоил усилия, но пробиться через уверенную защиту Фэй Луна не мог.

- Господин! — схватил за руку засмотревшегося на схватку Чижикова наконец развязавший мешочек Бао. — Пойдемте!

И утянул его прямо в стену.

Последнее, что видел Чижиков, был Фэй Лун: избавленный от необходимости прикрывать отступление Коти и Бао, беспечный рыбак запорхал по тесному помещению в отточенном боевом танце, атакуя советника, кажется, со всех сторон одновременно. Фэй Лун оставался верен принципу не убивать без необходимости и халат висел на Гао клочьями.

В коридоре было тихо: ни кошки, ни гвардейцев. Ни Шпунтика.

Бао потянул Котю за собой — к противоположной стене.

- Скорее, скорее же, господин! — торопил Бао, поспешно отодвигая деревянную панель.

- Кот-кот-кот! — наплевав на конспирацию, заорал Чижиков. Он совершенно не собирался бросать своего хвостатого любимца в глубине императорского дворца третьего века до нашей эры. И плевать, что подумает Бао. — Кот-кот-кот! Быстро сюда!!!

И Шпунтик появился — серой молнией вылетел он из-за колонн и первым юркнул в темноту земляного лаза, размахивая хвостом. Чижиков влетел следом, Бао за ним. Лесной удалец ловко задвинул на место деревянную панель. И наступила тьма.

ЭПИЗОД 19

Пой, богиня, про гнев Ахиллеса

Поднебесная, горы неподалеку от реки Вэйшуй, III век до н. э.

- Подождите! Я так больше не могу! — взмолилась Ника, когда они вскарабкались на очередной горный уступ. Здесь была ровная площадка, небольшая, но достаточно просторная, чтобы вместить троих человек и одного крупного кота. — Поговорите со мной, прошу вас! Костя! Федя!

- Это Федор Михайлович, — указал на Сумкина Чижиков, опуская приятеля на камни и отдуваясь. — Он тебе не Федя, девочка из будущего.

Сумкин в ответ поморщился. Осторожно дотронулся до перемотанной тряпкой ноги. Тряпка набухла кровью.

- Старик, — хрипло сказал он. — Мой крупный и хорошо развитый мозг ясно подсказывает мне, что если в ближайшее время не предпринять что-то радикальное, то я схвачу заражение крови или еще какую-нибудь смертельную гадость. Но тот же мозг уверенно говорит, что вряд ли мы найдем хорошо оборудованный полевой госпиталь в этих диких горах.

- Ты молчи, Федор Михайлович, отдыхай. Покури что ли, — Чижиков, игнорируя умоляющий взгляд Ники, посмотрел вверх. До вершины оставался небольшой участок сравнительно пологого подъема. — Сейчас посидим немного, а потом заберемся на горочку. Наша прелестная спутница утверждает, что мы недалеко от цели.

Позади осталось многое, о чем Чижикову не очень хотелось вспоминать. Например — ужас извилистого лаза, по которому на ощупь, в полном мраке ломились они с Бао и Шпунтиком, зная, что задерживаться нельзя ни на секунду. А надо бежать, бежать, бежать, потому что во дворце грянули тревогу: забили барабаны, всколыхнулись здесь и там крики, лязгая оружием, забегали императорские гвардейцы.

Время стремительно выходило, и Котя, задыхаясь от страха, упорно лез вслед Бао, сослепу обрушивая себе на голову комья земли. Ему не хватало воздуха — так казалось Чижикову, ибо мрак обступил их со всех сторон. И без того узкий проход, казалось, сжимался, готовясь принять беглецов в холодные влажные объятия, забить рот и уши землей, и Чижиков с великим трудом сдерживался, чтобы не заорать истерически в полный голос. Перед невидящими ни зги глазами встали вдруг, ясно и отчетливо, лица исколотых стрелами, посеченных мечами разбойников, — мертвые смотрели пристально, с немым укором, и их становилось все больше и больше. Тут Бао с разбега выбил плечом бамбуковую заслонку, Котя кубарем вылетел на свежий воздух, изо всех сил грохнувшись на живот и на зеркало за пазухой, а по его спине проскакал заполошный Шпунтик.

Подземный ужас кончился.

Довольно скоро цель безумного бега открылась — они вылетели на крутой берег реки; здесь, скрытая в ветвях огромной плакучей ивы, беглецов поджидала лодка. Довольно большая -ив ней уже сидели Лю Бан, Ника, Лян Большой, Сумкин и прочие. Притаились в чутком молчаливом ожидании, и едва Котя, Бао и Шпунтик взобрались на борт, чуть лодку не опрокинув, как сразу же была обрезана причальная веревка, намотанная вокруг старого дерева, а дальше в ход пошли бамбуковые шесты — и лодка понеслась по течению.

И только тогда Чижиков смог перевести дух.

И сразу же к нему мгновенно пристал стосковавшийся по возможности почесать языком Сумкин:

- Ну как? Нашли? Нашли? А мы уж тут заждались…

В темноте Котя не мог разобрать выражения лица Ники, но ясно чувствовал ее взгляд:

- Да, — сказал он, — нашли.

- А где наставник Фэй? — вскинулся Лю Бан.

Ему ответил Бао:

- Наставник велел не ждать его. Он присоединится к нам позднее.

- Да, но… — начал было смотритель, но потом понимающе умолк.

Темная река несла их и несла.

Шпунтик забился в ноги хозяину: кругом опять было много воды, и если бы кот знал заранее, что так выйдет, то, наверное, не стал бы бездумно прыгать в лодку, а лучше побежал бы следом по берегу. Теперь он расплачивался за собственную неосмотрительность: сидел и опасался. Хозяину, впрочем, тоже приходилось несладко, и это до определенной степени примиряло Шпунтика с рекой. Но только на время. Вот вернемся домой — и никакого больше душа и дегтярного мыла!..

Котю охватила безумная усталость. Чижиков напоминал себе выжатый лимон: казалось, не осталось никаких сил. Совсем никаких. Он только и мог что сидеть, привалившись всем весом к борту лодки, не чувствуя возможности даже пошевелиться — вот хотя бы погладить кота, что столь доверчиво вжался в его бок. Но гораздо хуже было внутреннее опустошение, не оставлявшее, кажется, ни малейшей возможности для того, чтобы собраться. Чижикова использовали — да и не только его, — использовали втемную, не считаясь с его желаниями или хотя бы с мнением, его обманывали, его водили за нос, его выдернули из привычной жизни и заставили терпеть неудобства, лишения, муки — и все ради какой-то круглой хреновины, что сейчас лежала у него за пазухой. А теперь — теперь лодка уже который час плыла неведомо куда, Котя никак не контролировал происходящее и ему было почти все равно. Почти наплевать. Он пока не вернул Нике попугая, и девушка не делала ни малейших попыток попугая забрать: сидела молча.

Глаза Коти слипались.

Едва слева по борту робкие лучи восхода окрасили розовым кромку недалекого горного хребта, как Лю Бан объявил: «Погоня! Нас преследуют!» И никто не спросил, как об этом узнал смотритель. К Лю Бану сунулся крепыш Бао:

- По реке? Советник?

- По реке, — подтвердил смотритель. — Много, много лодок!

- Что будем делать? — спросил Сумкин: он, в отличие от Коти, не ползал по обваливающейся на голову земляной норе и не несся стремглав прочь от дворца.

Федор был полон сил. Чижиков как бы невзначай нагнулся к Нике и незаметно отдал попугая: раз погоня, то нужно, чтобы все понимали происходящее и могли адекватно реагировать. Котя расстался с удивительным предметом с сильным сожалением: он начинал на своей шкуре понимать, как сладостно обладать такими вещами.