Евгений Шалашов - Хлеб наемника

— Ладно, — оборвал я его. — Некогда. Потери у вас невелики — стену удержите. А теперь слушайте меня внимательно! Если видите кого под стеной — сразу камнем его, камнем… И не ждите, пока лестницы на стены приставят. Если приставили — лейте смолу. А коли услышите приказ бросать бочки — бросайте. Если еще раз решите сэкономить, я вас сам со стены скину! Понятно, господин капрал?

— Понятно, господин колонель. Больше такого не повторится!

Перед тем как уйти со стены, я все-таки не удержался от вопроса:

— Ну а как же кавалеристы воевали без седел?

— Ну почему без седел? — с обидой посмотрел на меня капрал. — Одно-то седло, самое первое, каждому положено. Без разницы — со своим он конем прибыл или одра получил казенного, но я должен был его снабдить седлом, уздечкой и четырьмя подковами. Но имущество-то это — собственность императора, понимаете ли! Под расписку выдавали, как доспехи и оружие! Сами знаете, что в конце службы драбант должен вернуть в казну вещи или платить деньги. А они, мошенники, казенное седло пропьют, а потом с меня новое требуют — давай, мол, сквалыга, а то я в бою сбрую утратил вместе с конем. А от меня — шиш!

— А если и впрямь в бою утратил? Ну, например, коня подстрелили?

Будр приосанился и хмыкнул:

— Меня это совершенно не волнует! Если убили коня — будь добр, упряжь с него сними и подковы сорви. А все, что ты у императора получил, изволь отдать! Либо — плати деньги в казну! У меня все четко, по инструкции, на одного солдата — одно седло. А если вы это седло предъявить не сумели, то у вас из расчета…

— Ясно, господин Будр, — с уважением проговорил я, прерывая словесный поток. — Вы — хороший каптенармус. Только очень вас прошу — не экономьте больше на смоле и бочках. Считайте, что это уже списанное имущество.

— Слушаюсь, господин колонель! — повеселел Будр, понявший, что пока его вешать не будут.

Если булочник служил в армии принца Эзельского, понятно, откуда он знал мое армейское звание.

Единственный полк, чей командир не имел герба, был полк тяжелой пехоты, которую в течение двух лет возглавлял ваш покорный слуга. Помнится, благородные дамы специально искали повод, чтобы приехать в армию принца и поглазеть на такое чудо. А уж заглянуть в походный шатер (якобы по ошибке) считала возможным каждая вторая. Захаживали и особы с изрядной долей имперской крови. Подозреваю, что в империи Лотов у меня может найтись пара-тройка бастардов, не подозревающих о своем происхождении. Правда, дворяне, в отличие от дам, меня не всегда жаловали…

Его высочество принц Эзель задерживался, и я уже подумывал, а не перенести ли визит на завтра. Вопрос, требовавший решения, мог потерпеть день-другой.

Рядом со мной сидел тучный офицер, имевший на плече серебристый щиток с совой. У меня имелся такой же, только «совушек» там было три. Правда, если я был опоясан простым кожаным ремнем, то сосед уже не один раз поправил золотой рыцарский пояс.

— Ты — наемник? — надменно поинтересовался рыцарь.

— А разве я разрешал задать мне вопрос? — прищурился я. — Или секунд-майор не знаком с уставом?

Рыцарь дернул острым усом, похожим на пику, и вытаращился на меня выпуклыми, как у рака, глазами:

— Что значит — ты не разрешал? Ты кто такой, чтобы я у тебя спрашивал разрешения?

— Секунд-майор… Объясняю для особо э-э… умных. Младший по званию, перед тем как задать вопрос старшему, должен испросить разрешения. Усвоили? У вас плохое зрение? Или вы не разбираетесь в званиях? — лениво посмотрел я на наглеца.

Кажется, рыцарь только сейчас соизволил разглядеть мои значки колонеля. Но уважительнее от этого не стал:

— Вы хоть и полковник, но не дворянин. А я — опоясанный рыцарь.

— А что это меняет? Я не разрешал задавать вопрос. Так что сидите и помалкивайте.

— Что?! — вскипел рыцарь.

— А то, секунд-майор, что мне лично незнакомый офицер должен закрыть пасть.

— Да я тебя… — вскинулся майор, вытаскивая меч.

На рыцаря навалилось несколько оруженосцев и адъютантов принца, объяснивших, что подобная выходка в шатре главнокомандующего карается смертью, и он с трудом был водружен на место.

Посидев немного, усач принялся ерзать. Потом, не вставая с места, проревел:

— Ну когда же явится принц?

— Скоро, — успокоил его один из адъютантов, занятый переливанием вина из глиняной бутыли в дорогой стеклянный графин.

Его высочество постоянно повторял, что любит видеть то, что он пьет…

— Знал бы я, что тут в чести безродные наемники, не привел бы к Эзелю свой отряд, — грустно сообщил рыцарь.

— Так в чем же дело? — спросил адъютант, украдкой подмигивая мне и рассматривая на свет рубиновую жидкость в графине. — Если вы прямо сейчас уведете свое копье, его высочество даже и знать об этом не будет.

— Не могу… — понуро ответил секунд-майор. — Его сиятельство граф Вайс, мой сюзерен, выхлопотал для меня чин и приказал привести к его высочеству копье из двадцати воинов. А я должен сидеть рядом с наемниками…

— Можете выйти и подождать принца снаружи, — предложил я. — Около коновязи есть свободное место.

— Вы нарываетесь, полковник… — с угрозой прорычал рыцарь.

— А вы?

— Что я? — несколько опешил он.

— Вы, секунд-майор, заявились в палатку главнокомандующего и начинаете ссору с его офицером. Причем со старшим по званию. Вы кто такой? Лично вассал его высочества? Сеньор призвал вас на службу? Как я понял, всего-навсего вассал какого-то мелкого графа…

Рыцарь побагровел. Было заметно, что если он и вассал графа, то из младших баронских сыновей, которые не наследуют ни титула, ни феода своих предков, а поэтому не могут привести с собой личную дружину. Большинство ему подобных влачат нищенское существование в отрядах мелких баронов, развлекаясь грабежами на большой дороге. Возможно, сеньор отправил его на войну, втайне надеясь, что принц наделит его чьим-нибудь вымороченным владением.

— Я, наемник, командую копьем из двадцати всадников, которые являются потомками древних родов, — надменно изрек толстяк. — Не чета таким, как ты…

— Которые, как и вы, живут в графском замке и состоят в его личной дружине. Интересно — за чей же счет?

— Состоять в дружине его сиятельства — высокая честь. А торговать собственным мясом — это, это… — не нашел он нужных слов.

— Вы, верно, хотите сказать — торговать мечом? — попытался я образумить рыцаря, явно напрашивающегося на скандал.

— Я сказал то, что хотел сказать! — задрал он свой массивный породистый нос. — Наемник торгует собственным мясом!

— Кстати, как ваше имя? — поинтересовался я.

— Отто фон Памбург, — напыжился он.

— Вы, герр Памбург, собираетесь ссориться? — усмехнулся я.

Физиономия Памбурга, которого я поименовал как бюргера, стала наливаться непонятным цветом — верхняя часть потемнела, а нижняя — побледнела. Право слово — никогда подобного не видел!

— Ты, грязный наемник! — ощетинился он шикарными усами, похожими на маленькие кавалерийские пики — того и гляди, заколет!

— Согласен, — покладисто ответствовал я. — Я — грязный наемник. Зато ты — чистый рыцарь и приживал.

— Да я, да я тебя… — просипел Памбург, так и не досказав — что же он хотел сделать.

— Верно, вы желаете вызвать меня на дуэль? — поинтересовался я и, улыбнувшись, заметил: — Увы, дуэли на время войны запрещены. Приказ принца. Если хотите — просите разрешения у его высочества.

Около нас уже толпился народ. Подобные ссоры — хорошее развлечение. Что ж, нельзя разочаровывать публику…

— Если бы ты был дворянином… — мечтательно проговорил Памбург, — то я вызвал бы тебя на дуэль и разрубил бы на сто частей, как свинью. Но дворянин может драться только с равными!

— То есть на дуэли вы можете драться только со свиньями? — невинно осведомился я. — Хорош дворянин.

Офицеры зашлись в хохоте. Может, Памбург и не походил на свинью, но на кабанчика — точно!

Не выдержав, рыцарь вскочил и, выхватив клинок, ринулся на меня. Я даже не стал вставать, а просто слегка ушел с дороги и подставил ножку.

Падение было отмечено новым взрывом хохота.

— Что здесь происходит? — послышался властный голос, и все сидевшие вскочили, а стоявшие подтянулись.