Телефонист - Владимир Чернявский

На нетвердых ногах он подошел к столу, взял металлический чайник и несколько раз жадно отхлебнул из носика. Снял крышку и вылил остатки воды на голову. Холодная влага потекла по лицу, шее и груди, оставляя на рубашке темные пятна. Марк встряхнулся и спросил окрепшим голосом:

– Ребятки, как вы здесь оказались?

– Лике наш адрес дала Елена. – Максим облизнул губы. – Потом дядя Матвей привез тебя и забрал нас всех сюда. Мы еле выбрались, там повсюду рыскали особисты, проверяли каждый дом. Пришлось целый час лежать на морозе под брезентом.

Лязгнул засов, и на потолке в углу комнаты распахнулся квадратный люк. Блеснул свет фонарика, в помещение ворвался поток свежего холодного воздуха. К полу, громыхая, опустилась металлическая лестница. Из люка показались присыпанные снегом унты, следом – широкая спина в овчинном тулупе, а за нею – вихрастая голова Матвея.

Увидев Марка, здоровяк осклабился и промычал обычное:

– Ы-ы-ы!

– Ты ходил за мной в штаб-квартиру? – Марк подошел к другу.

Матвей расстегнул тулуп, достал из внутреннего кармана блокнот размером с половину его ладони и огрызок карандаша. Послюнявил грифель, черкнул несколько слов на в открытой странице и протянул блокнот Марку.

«Я дал Елене слово, что присмотрю за всеми вами», – плясали размашистые буквы по серой бумаге.

– Спасибо тебе, – Марк похлопал Матвея по плечу и с грустью добавил: – Жаль, за ней я не усмотрел. Захапал-таки Курц свою добычу.

– Елена и Мила у особистов? – растерянно спросил Максим. – Мы думали, они где-то прячутся…

– А папа? – Лика шагнула к Марку. – Папу ты не видел?

Марк отвел глаза и ничего не ответил. Лика тяжело опустилась на стул и закрыла лицо ладонями.

– Не надо скрывать от меня правду, – глухо простонала она. – Я знаю, отец не вернется, иначе он уже пришел бы за мной или кого-нибудь прислал…

– Ы-ы-ы! – горестно промычал Матвей.

Он потянулся обнять девочку, но Лика оттолкнула его руку.

– Я не хочу потерять и Елену с Милой! – Она вскочила и сжав кулаки, топнула ногой. – Мы должны их спасти! У папы много друзей. Они помогут.

– Эти друзья давно разбежались и предали твоего отца, – поморщился Марк. – Верность, замешанная на страхе, самая недолговечная.

Он нахмурился и нервно прошелся по комнате. У стены обернулся и произнес:

– Есть только один выход…

* * *

Город погрузился в морозную тишину. Голоса прохожих, скрип снега под подошвами казались глухими и далекими, словно проходили через несколько слоев ваты. Марк шел медленно, любуясь летящими с неба белыми хлопьями – легкими и пушистыми. Снежинки кружились ритмично, в такт беззвучной торжественной музыке. Протяжно играли скрипки, им вторили трубы и флейты. Марк улыбнулся. Все же зима преображает город – убирает пыль, прячет грязь и выбоины на дорогах, нахлобучивает на дома нарядные белоснежные шапки. Даже безобразные руины превращаются в загадочные произведения искусства. Мороз и снег делают горожан добрее, как будто открывается дверца в детство, где смех, катание с ледяных горок, игры в снежки и празднование Нового года. «Телефонист помогает людям искать счастье. Настанет время, когда любовь поселится в их сердцах, и они забудут о страхе смерти», – всплыли в памяти строки Катехизиса.

Центральная улица района шла под уклон, внизу виднелась проходная штаб-квартиры Особой службы. Разрушенную стену уже восстановили, перед воротами появились бетонные блоки. Из-за них выглядывала округлая башня танка с направленной вдоль улицы пушкой. Марк хмыкнул, заметив на крышах окрестных домов блики снайперских прицелов. На улице – ни машин, ни пешеходов. Его ждут. Шутка ли – идет сдаваться последний телефонист.

У блокпоста, зажав в зубах сигарету и довольно улыбаясь, стоял Альфред Кноффер. Черный кожаный плащ на меху, сапоги с позолоченными металлическими носками, шапка из горностая. Марк позвонил коротышке накануне. Он зачем-то хранил у себя карточку с телефонным номером адъютанта главы Особой службы. Перекладывал из кармана в карман, удивляясь самому себе, что не может порвать и выкинуть злосчастную бумажку.

– Так-так, Марк Новак… Вижу, ты человек слова. – Кноффер вытащил изо рта сигарету и, бросив себе под ноги, вдавил носком сапога в снег. – Пойдем внутрь, – мотнул он головой. – Негоже стоять в дверях.

Они вошли внутрь блокпоста. Тут же к Марку шагнули два здоровенных особиста в касках и бронежилетах поверх кителей и принялись обыскивать, прохлопывая одежду и шаря по карманам. Проверили все – от волос до носков и ботинок. Вытащили на свет мятую визитку Кноффера и пустую обертку от сухпая – Марк успел перекусить по дороге. Особисты явно остались недовольны добычей. Один из бугаев, хмурясь, завел руки Марка за спину. Холодный металл наручников коснулся запястий, и следом щелкнул замок.

– Я обещание выполнил, – повернулся Марк к Кнофферу. – Теперь вы должны выполнить свое, – процедил он, буравя взглядом коротышку. – Отпустите женщину с дочкой.

– Видишь ли, Марк… – Кноффер скрестил руки на груди. – Для нас важны не слова и обещания, а результат, – усмехнулся он. – Мы знаем, кто твоя подруга и ее дочь. Девочка стоит дороже сотни телефонистов.

– Сволочь! – Марк дернулся к коротышке, но особисты держали его за локти мертвой хваткой.

– Слова, слова… – хмыкнул Кноффер. – Вы думали, никто не узнает о вашем так называемом штурме? Наивные! – Он полез за пазуху и достал пачку сигарет. К нему склонился еще один особист и услужливо протянул горящую зажигалку. Коротышка поднес сигарету к огню, затянулся и пыхнул сизым вонючим дымом. – Виктор Курц гениален. Чтобы не гоняться за врагами по всему городу, собрал всех в одном месте и разом прихлопнул.

– Мы должны были попытаться. – Марк сжал губы и отвел взгляд.

– Ваша уязвимость в том, что вы следуете правилам и обещаниям, а потому предсказуемы. Предсказуемость обрекает вас на вымирание. – Кноффер выпустил в потолок длинную струю дыма. – Но это и к лучшему. Вам на смену идут люди со звериной хваткой, знающие, чего хотят от жизни.

– Марионетки Курца, что ли? – Марк взглянул на коротышку в упор. – Ты же фронтовик, рисковал собой, поднимал солдат в атаку, не понаслышке знаешь о долге и чести. Если в тебе осталась хоть капля совести, дай хотя бы на прощание увидеться с Еленой.

Кноффер уставился на Марка тяжелым немигающим взглядом. Повисла долгая пауза. Коротышка стряхнул наросший пепел и с силой затянулся, будто хотел докурить сигарету в один присест.

– Хорошо. – Кноффер отшвырнул окурок. – Я устрою вам свидание. На полчаса, не больше. Скоро приедет патрон и решит вашу судьбу. Участь у вас незавидная.

Он снял трубку висящего на стене телефонного аппарата, набрал номер и что-то пробубнил в микрофон.

* * *

Два конвоира под руки протащили Марка через КПП штаб-квартиры во внутренний двор. Там их ждал, переминаясь с ноги на ногу, Кноффер. Вокруг мелькали серые спецовки и оранжевые каски рабочих, урчали бульдозеры и краны, грохотали отбойные молотки, мигали огоньки газовой сварки. Воняло соляркой, гудроном, горячим асфальтом. Особисты спешили скрыть последствия недавнего штурма.

Марка провели мимо окруженной строительными лесами обгоревшей трехэтажки. В просвете между домами показалась Цитадель. Над закопченными стенами вспыхивали разноцветные огни, тянулись вверх, закручиваясь и сплетаясь пестрыми языками, опадали и снова вспыхивали. Источник волновался и бурлил, чувствуя близкое присутствие освободителя. Марк остановился, с тревогой вглядываясь в сияющие всполохи: «Неужели такая сила подчинится хрупкой пятилетней девочке?»

– Шевелись! – конвоир толкнул его в спину.

Они миновали еще несколько зданий и остановились у крыльца помпезного четырехэтажного особняка с колоннадой, бирюзовыми стенами и купольной крышей. У высоких, под три метра, дверей вытянулись по стойке смирно два автоматчика. Марк с удивлением запрокинул голову, рассматривая позолоченную лепнину на фасаде. Среди вьющихся виноградных лоз торчали львиные морды с разинутыми пастями.

– Ты рассчитывал увидеть мрачные казематы с решетками на окнах? – усмехнулся Кноффер. – Твои женщины – почетные гости. Не будет же Виктор держать в тюрьме родную дочь.

– Золотая клетка не лучше стальной, – мрачно ответил Марк.

– Твоя правда. Тем более что у всех конец один. – Кноффер сдвинул рукав куртки и посмотрел на наручные часы. – Но времени на философию у нас нет.

Он кивнул одному из караульных, тот взялся за ручку двери и с натугой открыл массивную створку. Коротышка вошел в темное