Печать правосудия - Артём Кочеровский

времени кричал, чтобы ему принесли закурить.

– И что мне делать?

– Это ты у меня спрашиваешь? – Шумякин затушил сигарету. – Делай то, чему тебя учил Скор. Ты же не просто так почти месяц зависал у него на квартире.

– Типо того.

– Я выключу камеры, – сказал Шумякин и пошел к двери. – Через две минуты можешь заходить.

С чего начать-то? Я почесал голову, попробовал вспомнить уроки Скора. Потоки, амплитуды, вибрации. Его колебания против моих колебаний… Короче, погнали! Я нажал кнопку. Дверь открылась.

– Чего надо?! Куриво принёс?!

В допросной воняло потом и носками. Я включил дополнительный свет, мешковатый силуэт превратился в здорового плечистого мужика с бородой, густыми бровями и темным лицом.

– Эй! – он сощурился, прикрыл глаза.

Зазвенела цепь, тянущаяся от стола к его рукам. Я сел напротив и понятия не имел, что делать дальше.

– Ты кто?! – спросил он и уставился на меня после того, как его глаза привыкли к свету.

– Я здесь работаю.

– Кем?!

На квадратной морде лица повисло явно удивление. И его можно было понять. В допросную к рецидивисту вошел пацан в гражданке. Это, к слову, было моей привилегией потенциального печатника. Я ходил в своих шмотках и слал всех в задницу, когда мне предлагали соблюдать дресскод.

Убийца не выглядел накаченным; он был просто большим. Под тельняшкой выпирали толстые руки, наручники едва обхватывали широкие волосатые кисти. Он сидел на привинченном к полу стуле, широко расставив ноги.

– Ты чего молчишь?!

Сказать и в правду что-то нужно было. Но это формальности. Как к нему подступиться? Печать не наложить дистанционно, во всяком случае Скор меня таким техникам не учил и ничего подобного не рассказывал. Шумякин, конечно, красавчик. Я выключу камеры, а ты иди угомони потеющую и страдающую от никотиновой ломки гориллу.

– Куриво есть?! Алё, бля?! Чё происходит?!

Каким-то образом мне нужно было схватить его за кисть, но приближаться не очень-то и хотелось. Дури в нем было дофига, это подтверждали и ужасные снимки его жертвы.

– Тебе дали пожизненное.

– Да ну? – он показал ряд желтых зубов. – А ты адвокат?

– Нет, я… это… медсестра… ну, в смысле, мед брат.

– И чего тебе надо, сестричка? – он улыбнулся, поелозил по стулу.

– Нужно провести обследование перед отправкой тебя в Максимовский.

– Куриво сначала тащи!

– Я не курю!

– А мне похрен – я курю! Хочешь меня осмотреть – неси курево!

Вспомнив про пепельницу, я вышел из допросной и через минуту вернулся со жменей окурков и спичками. Мужик смерил меня взглядом и хотел было сказать пару ласковых, но жажда никотина перевешивала имиджевые потери. Чиркнула спичка, он принялся всасывать бычки один за другим.

Ладно. Прикормили зверя, что дальше?

– А где твои приспособы?

– Мне только пульс, зрачки и…

– Похрен, – мужик засунул бычок в рот, положил на стол руки. – Только нежно давай, аха-ха!

Вблизи я едва не задохнулся от его вони. Он развалился на стуле, пускал дым, смотрел на меня, как на обслуживающий персонал. Мясистая кисть лежала на столе венами вверх. Я положил на неё руку и сделал вид, что нащупываю пульс.

– Практикант, что ли?

– Ага.

Мужик поправился на стуле, я отошел на шаг назад.

– Не бойся, я не кусаюсь. Пока что. Старая сука судья назначила мне пожизненное, но это не самое страшное. Ещё она вписала мне печать. Хотят лишить меня сил и посадить на зону грёбанным задохликом. Посмотрим, как у них это получится, – он выплюнул обугленный фильтр на пол. – Печатники могут проделывать своё дерьмо только со слабаками, а я не слабак. Посмотрим, что он сделает. Пускай хоть на секунду облажается, и я ему голову нахрен оторву! Пускай забирают свободу, но то, что дал мне господь бог, я им не позволю отнять!

– Ясненько.

– Ты чего делаешь?

Я сжал его кисть и попытался установить силовой контакт. Создал разряжение в своей руке, мысленно пытался втянуть туда силу убийцы.

– Ты что делаешь?!

– Не могу пульс нащупать!

– Ты нахрен мне так руку сжал?! Расслабь!

– Одну секунду!

Его пальцы и ладонь побелели, туда больше не поступала кровь, а я пытался нащупать баланс между силой сжатия и разряженной силой в руке. Получалось хреново. Удерживать его руку получалось только с использованием силы, но именно большое скопление силы мешало создать так называемую воронку, которой меня учил Скор.

– ЭЙ!

Мужик дернулся, я прижал обе его руки. Он покраснел, зашевелился, будто медведь пробуждающийся от спячки. Да как эта херня работает?! Руки мужика были заняты, но он быстро сообразил, потянулся ко мне с открытым ртом.

– Отвали от меня, сука!

Ещё немного и он отцапал бы от меня кусок. Я перехватил его за голову, трижды приложил мордой об стол. Ему не повезло, прямо вместе удара из стола торчало железное кольцо для крепления цепочки от наручников.

– Убью нахер! – взревел он вдавленной в стол мордой.

Он кричал, плевался кровью, рычал. Я пережал его кисть до самой кости, ладонь посинела.

– Лежи тихо и всё закончится быстро! – процедил я сквозь зубы.

Вдруг я почувствовал нарастающую силу в его предплечье. Она множилась, давала о себе знать вибрациями. В башке у меня мешался мысленный хаос. Тут надавить, тут отпустить, тут дожать, тут пережать, очистить голову… Да как её нахрен очистить, когда такое творится?!

Убийца качнулся в сторону, треснула столешница, подогнулись ножки железного стула. На пол упало металлическое кольцо, он получил дополнительный размах рук в полтора метра.

Адреналин выплеснул в тело силу, я потерял связь с его энергией.

– Сидеть!

Ударом в челюсть я осадил его на колени, поставил ногу на грудь, толкнул. Оставался шанс – прибить его к полу, приложить пару раз по голове и вернуться к печати. Но мужик даже не думал падать. Он ударил меня головой в живот, схватил за ноги.

– Не того ты выбрал, практикант! Сейчас будет больно!

Он вцепился в ногу, стал выкручивать её в сторону. Свободной ногой я долбил ему в лицо, по уху и лбу. Толкаясь руками, я отползал к двери, а убийца выламывал мне ногу и не желал отпускать.

В колене стрельнуло, хрустнуло. Мужик тащился за мной, у него кровоточило лицо, обливались кровью передавленные наручниками кисти. Но боли он не чувствовал. В круглых глазах имелось только одно желание – добраться до моей головы или шеи.

Мой стул не был привинчен к полу, я дотянулся до него, перехватил за спинку и затолкал ножку в открытую пасть убийцы, когда тот в очередной раз обещал меня покалечить, убить или даже сожрать. Ножка вошла сантиметров на двадцать.