Бастард - Евгений Владимирович Щепетнов

от силы было лет шестнадцать. Впрочем — могло быть и больше. Такие милашки выглядят младше, чем есть на самом деле.

— Ага! Сколько ни видел северянок — они просто пугают. Говорят, на крайнем севере, за границей, северянки воюют вместе с мужчинами. То-то они такие огромные! Пугающие. А вы, милая Милена — ах, какое у вас милое имя! — меня не пугаете. Вы меня притягиваете, как паук муху в паутине! Накинули на меня липкую нитку, и тянете, тянете, а потом…ам! (я выкрикнул громко, так, что несколько студентов оглянулись, а Милена вздрогнула и захихикала) И сожрала! Такие миленькие как вы только и ждут, чтобы полакомиться несчастными влюбленными парнями! Сознайтесь, сколько парней сожрали в своих любовных сетях?

— Ох… — Милена красная, как пунцовая роза, с улыбкой осуждающе помотала головой — Ну у вас и язык, господин Ольгард! То-то говорят, по вам девушки сохнут! А я простая девушка, и не умею так красиво говорить. И никаких я парней не съедала. И вообще у меня нет парня. И не было. У меня папенька строгий! Никуда не отпускает — ни на балы, ни по городу гулять. Иногда даже плачу потихоньку — вот же дал Создатель папеньку! Эдак девственницей и помрешь! Ой!

Она зажала рот рукой, и вытаращив глаза посмотрела на меня — Да чего это я разболталась-то?! И с кем?! Простите, господин, я забылась…простите!

Милена поклонилась, повернулась, видимо собираясь уйти, и тут вдруг вспомнила:

— Ой! Я для чего приходила-то?! Меня прислали сообщить, что за вами закреплена комната — до конца обучения в Академии. Все оплачено за счет учебного заведения. Ключи можете получить в канцелярии. Поздравляю вас! С новосельем!

— А что за комната? — слегка опешил я (неужели так быстро решился вопрос?) Какой номер? И вот что…придешь ко мне на новоселье?

— Нет, не приду — со вздохом ответила девушка — Папа меня просто убьет. Он строго-настрого запретил заходить в комнату к студентам. Говорит, что как только зайду — меня тут же и…в общем — нельзя заходить. Знаю, что вы не такой, вы порядочный! Я чувствую это, но…нельзя.

— И что, в город совсем не выходите? Даже на рынок? — усмехнулся я, а барышня мило закусила нижнюю губку и вздохнула так, что казалось — лиф ее платья сейчас треснет до пояса, подпираемый вполне себе приличной грудью.

Всегда нравились маленькие девушки, эдакие дюймовочки. Может потому что сам не отличался особо большим ростом. Да и сейчас я вовсе не Гулливер. Как говорил Учитель — человеку среднего возраста легче затеряться в толпе, он ничем и никак не выделяется. А если перед этим еще изменить рост… Как изменить? Да запросто! Например — надеть мешковатую одежду и сгорбиться. И ты будешь выглядеть едва ли не карликом. И наоборот — надень плотно сидящую на теле одежду, сапоги на высоких каблуках, измени осанку, сделай спину прямой, как кол проглотил — и все свидетели потом скажут, что тот, кого ищут, был худой и высокого роста, выше среднего. Простейшая маскировка, но очень, очень действенная.

— Выхожу. С мамой, или с отцом — вздохнула девушка, и посмотрела на меня влажными оленьими глазами. Помолчала, и грустно добавила — Пойду я…господин Ольгард.

— Стой! — вдруг скомандовал я, и тихо сказал, убедившись, что нас никто не слышит — А где ты живешь? Окна куда выходят?

Девчонка вытаращилась на меня, как на явление посланника Создателя, и отрицательно помотала головой:

— Нет, нет, что вы! Как можно?! Нет, нет! В Староконюшенном, дом пять…только у нас собака! Окна в сад выходят, на моем окне…кукла на подоконнике. Только вы не приходите! Папа не пустит! А еще жалобу напишет в ректорат, и вас накажут! А если поймает на месте — может и застрелить! У него всегда под рукой лук имеется, он ведь бывший военный. А еще у него меч есть, и не один. И копье. Знаете, он сильный какой? Он два мешка с зерном поднимает, и с ними идет, как будто они ничего не весят! Вот!

— А в кого же ты такая маленькая? — улыбнулся я.

— Не знаю… — вздохнула девчонка — Мама меня поздно родила, сама не ожидала, что может забеременеть. Я слышала, как они с папой разговаривали. Я поскребыш, то есть меня наскребли напоследок. А братья и сестры у меня обычные, большие. А я вот не расту! Ой! Опять я несу что-то непотребное, ну все вам рассказала, чего и нельзя было! Все, отпустите меня, господи! Мне нужно идти!

— Я бы увел тебя на край света — почти искренне сказал я — Взял бы за руку, и не отпустил, никогда и ни за что! Потому что другой такой нет на всем белом свете!

Девушка судорожно вздохнула, коротко поклонилась и быстро пошла по коридору — пунцовая, с внезапно заблестевшими глазами, прижимая собранные в кулачки пальцы к груди. Ну а я пошел следом, выждав, когда девушка скроется в паутине коридоров. Шел, и ругал себя последними словами — зачем я это сделал? Хотел проверить, как работает магия? Проверил. А теперь что? Влюбил в себя девушку — на кой черт? Ну почему мне в голову стукнуло подпустить в мой голос вибрации, вызывающие доверие и приязнь? Я умел это делать и до того, как стал магом, но теперь…теперь это умение вышло на новый уровень. Заговорить, вызвать к себе доброжелательное отношение, не выглядеть опасным — это искусство, этому учат. Этому меня научили очень даже хорошо. И плюс магия! Страшная сила. Надо все обмозговать — как использовать и где. И ведь магии применил всего ничего — так, подпустил слегка в голос, представил, что эта девушка в меня влюблена, что она мне доверяет, как самому близкому другу, что…она меня хочет. Мечтает обо мне! И у меня получилось. И я вроде бы рад тому, что получилось, а с другой стороны…нехорошо. «Поматросил и бросил».

С этими мыслями я и дошел до канцелярии, где хмурый здоровенный мужик со шрамом на щеке выдал мне ключи от комнаты, где я теперь буду жить. Кстати сказать, похоже это и был отец Милены, и походил он больше на гориллу, чем на отца миленькой Дюймовочки, мечтающей о плохом парне, который ночью влезет в ее окно. (Я