Михаил Белозеров - Эпоха Пятизонья

– Это только аванс! – пригрозил сержант.

– За что? – спросил Костя.

– Вечером узнаешь, на профилактике! Не слышу!

– Есть узнать на профилактике! – ответил Костя, волоча ящик под стены Арсенала.

Его так и подмывало размазать сержанта по асфальту с помощью «пермендюра», но от опрометчивого шага удержала мысль: вот разведаю, разнюхаю все, доложу генералу Берлинскому, тогда и сочтемся.

Сержант, не обращая на него внимания, командовал:

– Тащите туда! Сверлите стены! Живо! Живо, свиньи!

Гиренча зашептал:

– Больно? Мне тоже профилактику назначали. Целых шесть раз.

– Как?

– А вот этой самой штукой будут тыкать, пока не шлепнешься на карачки. Похоже, сержант на тебя переключился…

– Ну, на мне где сядешь, там и слезешь, – бодро ответил Костя, а у самого на душе кошки заскребли.

Ящики открыли, и Костя понял, что это и есть те самые пресловутые лазеры и приемники. Лазеры повесили на Арсенал, приемники – на зубцы Беклемишевской башни. Таким образом получалось, что Ивановская площадь простреливалась лазерами вдоль и поперек. Только зачем?

Следующая подвода потащилась к Никольской башне. Лазеры на ней стояли мощные. Поменяли только источники питания. Ну, вот и все ясно, понял Костя. Зону дополнительно закрывают. Не от меня ли?

Сержант без особого повода избил еще парочку «богомолов», но на Костю поглядывал с особым воодушевлением и многозначительно помахивал дубинкой-электрошокером.

Вдруг закричали:

– Возчик сбежал!

Долго и азартно ловили возчика. А когда поймали, то связали и бросили в телегу:

– Сиди, дурак! Тебе же хуже будет!

В общем, провозились весь день, передвигаясь от башни к башне. К вечеру едва волокли ноги. Никто, конечно, их не кормил. Энергия была на нуле. Специально, чтобы нами легче было командовать, догадался Костя. Амтант, вскормленный колбасой, и то приуныл.

– Жрать охота… – шептал он, но боялся даже посмотреть в сторону сержанта.

Вечером вернулись в казарму. Оказалось, что она располагалась во Дворце съездов. За счет бесчисленных зеркал фойе, переделанное под спальню, казалось необъятным, как летное поле.

– Оружие снять! – прозвучала команда.

– А ты иди, новичок, на профилактику! – злорадно позвал Хамзя, левый глаз у него при этом ехидно прищурился.

Он втолкнул Костю на лестничную клетку и запер дверь на замок. Сержантов было двое, вооруженных стальной ножкой от стула и еще какой-то железякой непонятного назначения. На морде у них, как и положено, были стальные пластины желтого цвета. Двое сидели на батарее отопления, третий, Хамзя, остался стоять за спиной у Кости. Должно быть, он решил, что это лучшая позиция для атаки.

– Это ты, что ли, новичок? – спросил тот, который держал железяку.

– Прописаться требуется, – засмеялся второй, с ножкой от стула в руках.

Старший сержант Хамзя добавил:

– Ну, а теперь рассказывай, кто ты такой? Зачем все вынюхиваешь? Служить не хочешь? Устав забыл?

– Сейчас мы тебе его напомним, – многозначительно сообщил тот, который вооружился железякой, и поднялся с батареи.

Костя не стал дожидаться продолжения диспута. Если его раскусили, значит, раскусили, а о чем тогда беседовать?! Первое движение было самым медленным, как во сне. Костя даже успел подумать, что сон странный какой-то, больше похожий на реальность. Сейчас проверим, решил он и лягнулся, как сноровистая лошадь. На пол полетела каска типа чуча и с грохотом запрыгала, словно крышка от кастрюли.

Куда он там угодил пяткой старшему сержанту Хамзе, Костя разбираться не стал. Только попал во что-то чрезвычайно болезненное, потому что Хамзя утробно хрюкнул и, должно быть, согнулся пополам. Была у Кости, конечно, мысль оглянуться, но он не успел, потому что тот сержант, который поигрывал железякой, замахнулся, и Костя как-то сразу понял, что драться они не умеют – слишком неумело он это делал, в расчете на ответную реакцию. Кто же так дерется? – удивился Костя, подныривая вперед и опережая удар. Он схватив сержанта за кисти рук и, используя энергию самого «богомола», потянул чуть вбок и перекинул через бедро в пролет лестниц. Сержант загремел всеми частями тела, как и его железяка, которая поскакала следом. Руки у него в этот момент походили на крылья мельницы. Все это Костя отметил за то короткое мгновение, пока поворачивался к следующему противнику.

Второй сержант испугался. Он не имел представления о самбо, а после виртуозного Костиного броска ножка от стула показалась сержанту никудышным оружием. Правда, на левой руке у него был «пермендюр», но в помещении им можно было пользоваться разве что как дубиной, поэтому, когда он выстрелил, не успев даже приподнять оружие, лестничную клетку моментально заволокло дымом. Грохот возник такой, словно рядом с Манхэттеном рухнула статуя Свободы. Костя не стал искушать судьбу и с облегчением прыгнул в дыру, которую увидел под собой.

В тот момент, когда он приземлился в подвале, зазвонил телефон. Костя покрутил головой, ища трубку, и понял, что звонок звучит у него в ухе.

– Алло! Алло! – сердито произнес генерал Берлинский. – Костя! Ты меня слышишь? Алло!

– Слышу, – ответил Костя.

– Слава богу! – запричитал генерал, совсем как баба на базаре. – Слава богу, ты жив!

– Вы же меня похоронили, – напомнил Костя, впрочем не держа камня за пазухой.

– Только без обид, – сказал как ни в чем не бывало генерал. – Нам нужно было спровоцировать противника.

– Считайте, что вы его спровоцировали.

– В смысле? – напрягся генерал Берлинский.

– Зона пуста!

– Как пуста?! – удивился генерал.

– Нет здесь никого!

– А ты уверен? – осторожно спросил генерал.

Видать, услышанное плохо укладывалось у него в голове. Если Кремлевская Зона пуста, то с кем воевать? Костя вспомнил о странном сне и замялся:

– Не очень.

– В смысле?

– В смысле идея есть, но она слишком чудовищная, чтобы ее понять.

– Выкладывай, сынок, я и не такое слышал, – заверил его генерал таким серьезным тоном, что Костя едва не поперхнулся в трубку.

– Думаю, они прячутся.

– Где?.. Под землей? – опять удивился генерал. – Мы смотрим из космоса – ничего не видно.

– В разных временах.

– Как это?.. – нервно переспросил генерал.

– Ну, склад у них есть в прошлом, точнее, в семнадцатом веке.

Трубка долго молчала. Потом генерал осторожно спросил:

– А ты не того, сынок?.. Не загибаешь? Не обкурился?

– Не того, товарищ генерал, и не загибаю, и не обкурился. Я только хочу напомнить, что у меня еще полтора дня.

– Считай, что один, – быстро отреагировал генерал.

Должно быть, эта фраза засела у него в голове в качестве последнего приказа, и баста! Как с ним работать?! – в отчаянии подумал Костя.

– Полтора! Вы же обещали!

– Обстоятельства изменились… На меня давят… ты даже не представляешь как!

Это была отговорка – Костя сразу понял, просто генералу надоело ждать. Да и полдня, в его представлении, были чепухой. Что за это время можно сделать? Разве что напиться и удавиться?

– Я могу не успеть, – сказал он. – Я и сам еще не все понял. Надо этот самый вход найти.

– А поздно не будет?

– Не будет, – дерзко ответил Костя, которому уже надоело пререкаться с генералом. Связь, как всегда, могла оборваться в любой момент.

– Добро. Жду до двенадцати ночи следующего дня. Я на тебя по-прежнему рассчитываю.

– Спасибо, – поблагодарил Костя. – У меня по-прежнему полтора дня!

– Ладно-ладно, действуй, – согласился генерал.

Хорошо вам, подумал Костя. А как действовать? Как? Он начал тяжело думать и… проснулся. Перед ним стояли майор Базлов и Серега Гнездилов в синей майке. Костя перевел взгляд на Ивановскую площадь, ожидая увидеть там строй универсальных солдат, то бишь «богомолов», разыскивающих дезертира, то бишь его, Костю Сабурова, но, увы, Ивановская площадь была по-прежнему пуста, только над Арсеналом одиноко и потерянно летал «протеиновый матрикс». Должно быть, заблудился во времени, решил Костя. Ну и бог с ним.

– Привет! – сказал майор своим сухим баритоном, словно они и не расставались. – Дай пожрать…

Костя так на них посмотрел, что они отступили на два шага, и только тогда он понял, что солнце светит вовсю, что наступил новый день и что пошли вторые сутки его пребывания в Кремлевской Зоне. А значит, она цела и никакой ядерной атаки не произошло. Молодец генерал Берлинский! Держит слово. Настоящий мужик, только от этого не легче, а может, даже и страшнее. Может, лучше, если бы площадь была полна здешнего люда, тогда все было бы ясно и понятно. А так – где их искать?

– Иди ты знаешь куда! – ответил он майору.

– Ты что, обиделся? – осведомился Базлов, хотя на лице у него не было и следа раскаяния.

– Если бы у меня был «пермендюр», – сказал Костя, – я разнес бы это осиное гнездо еще вчера.

Он думал о «жабаке» в Арсенале, который пожирал человечину, от одного этого можно было сойти с ума.