ЧВК «Вольные стрелки». СВО в Африке - Николай Петрович Марчук

ветеран и участник Великой Отечественной войны, который гонял по лесам бандеровцев вплоть до начала пятидесятых годов, допустить не мог. Ну а то, что оба советских военных специалиста согласились взять крупную сумму в американской валюте, так это нормально, все мы люди, все мы человеки, и ничто человеческое нам не чуждо.

Я смог нащупать тот нерв, на который надо было воздействовать, чтобы привлечь на свою сторону полковника Козлова – память о Великой Отечественной войне. Козлов – фронтовик, успевший повоевать в последние годы ВОВ, а после 9 мая 1945 года он еще несколько лет, вплоть до начала пятидесятых годов, воевал с бандеровцами на Западной Украине. Так что для него тема с возвращением нацизма на Украину была очень острой. Мне буквально пришлось ему вдалбливать в голову, что если ничего не делать, то спустя всего девять лет, то есть в 1991 году, на Украине пышным цветом расцветет бандеровщина и прочая Уна-УНСОвщина. И только предприняв ряд кардинальных мер прямо сейчас, можно как-то эту жовто-голубую чуму остановить.

Именно на бывших фронтовиков и ветеранов Великой Отечественной войны я решил опираться в реализации своего плана. Вспомнился фильм «Мимино», там, где проблемы главного героя решают именно ветераны войны, которые думали, что он сын их погибшего однополчанина. Ну а что, в начале восьмидесятых тем, кто прошел войну в молодом возрасте, было по пятьдесят пять – шестьдесят лет. Вполне себе еще средний возраст для мужчин. Зато все опытные и бывалые, имеющие почет и уважение в обществе, как никто другой мотивированные, чтобы не дать фашизму прорасти – идеальные агенты влияния.

Ну и с Рикочо и его новым боссом, который работает на ЮАР, тоже решили особо не миндальничать, тем более что официально, через Москву, этот вопрос решался бы годами. Это только в фильмах про Джеймса Бонда спецслужбы действуют оперативно и молниеносно, а в реальности все очень медленно, нудно и вовсе не эпично, без взрывов, стрельбы и погонь на автомобилях, даже пышногрудых блондинок и смокингов и тех нет. Скукота! Поскольку о Рикочо знал только я, и в Москву можно было не сообщать, то мне удалось склонить Козлова к тому, что проще разобраться с итальянцем и его боссом старым дедовским методом – убить всех, до кого дотянемся. Как стало модно говорить в двадцать первом веке: «Этим мы пошлем мощный сигнал нашим противникам, что их планы раскрыты, а мы настроены крайне решительно».

Козлов согласился, что так действительно будет проще, тем более что блокнот у него, а нейтрализовать промежуточное звено во вражеской агентурной цепочке будет не лишним. Если сработаем как надо, то, может, у южноафриканцев все посыплется, и они правильно истолкуют наше предупреждение. Правда, сперва решили, что полезней будет выведать круг общения и связи хозяина поместья. Но это не страшно, мне даже так проще, хоть поживу в нормальных условиях, с крышей над головой. Буду изображать из себя Джеймса Бонда.

Вот поэтому я сейчас и нахожусь в особняке потомка буров золотодобытчика Адольфа Ван дер Гельца, чьи предки хрен знает когда переехали из Голландии в Южную Африку. Ну и имечко у этого мелкого потомка буров. Интересн, о что означает его фамилия?

Голландские фамилии считаются одними из самых смешных в мире. А все почему? Потому что некоторые несознательные граждане подошли к выбору фамилий хихи-хаха. До 1811 года голландцы вообще жили бесфамильными, пока оккупировавший Голландию Наполеон не заставил их в принудительном порядке обзавестись фамилиями. Семьи, которые до этого времени прекрасно обходились лишь именем, внезапно были обязаны придумать себе фамилию. Некоторые пошли по самому легкому пути и просто использовали имя отца – Ян Хендрикс (Ян, сын Хендрика). Причем в то время еще делали гендерное разделение. Суффикс в конце указывал, сын это или дочь Хендрика. Хендрикс – сын, Хендриксен – дочь. Но в голландских семьях очень долго согласия не было, и члены одной семью были, что называется, кто в лес, кто по дрова. Сын сказал: «Я буду зваться папкиным сыном», мама решила, что ей нравится название города, а глава семьи сказал: «А я пивовар и буду зваться пивоваром».

Со временем все, конечно, урегулировали и пришли к одному знаменателю. Некоторые начали придумывать себе замысловатые фамилии, которые так сразу и не переведешь. Например, Ван дер Вилен. Виль – это небольшая лужица, оставшаяся после отлива. Приставка «Ван», «Ван дер» или «Де» ничего общего с немецким «фон бароном», которое указывает на аристократический статус, не имеет. Эта приставка просто обозначает принадлежность. То есть Ян Ван дер Вилен – это человек из этой самой лужицы.

Или известная в мире фамилия, которая очень красиво звучит: Вандербилт. Ее переделали на американский лад и начали писать все слитно. На самом деле возле голландского Утрехта есть городок Билт, и эта фамилия означает, что человек происходит из этого города.

В общем, появление голландских фамилий можно разбить на такие категории: аналог нашего отчества; привязка к региону или принадлежность чему-то; профессия; последняя категория – это люди, которым не повезло с предками. Они решили пошутить, а потомки теперь должны мучиться с такими фамилиями, как Dik – жирный, Piest – писающий, Rotmаn – гнилой человек.

Адольф Ван дер Гельц невысок ростом, голова лысая, как бильярдный шар, на морде знатные такие усища, лихо закрученные кверху. Одет он в черный смокинг. Не хватает только пенсне в одном глазу и высокого цилиндра на голове, чтобы он был похож на хрестоматийного буржуа с советского пропагандистского плаката времен тридцатых-сороковых годов.

Вот черт! Когда мы подходили к хозяину особняка, он вытащил из нагрудного кармана своего пиджака монокль и вставил его в глазницу, а следом за усатым лысым Гельцем шествовал слуга, который держал в руках высокий черный цилиндр.

Охренеть!

Следом за слугой из дверей, ведущих в глубину особняка, вышло несколько высоких мужчин крепкого телосложения, в руках у которых были автоматы знакомых очертаний. «Галил» – опознал я оружие. Израильская копия автомата Калашникова. К чему бы это такая охрана?!

– Здравствуйте! Здравствуйте! – поприветствовал меня хозяин особняка. – Так вы и есть тот самый русский, который служит в КГБ?

«И вот тут Штирлиц понял, что никогда еще не был так близок к провалу», – молнией пронеслось у меня в голове. Что делать?! Оба пистолета забраны. Рвануть на улицу к машине, где в багажнике лежит моя сумка, в которой помимо вещей еще и АКМС с пристегнутым бубном от РПК… Успею добежать? Вряд ли…

Глава 13

– Эх,