Мастер Масок 2 - Оливер Ло

его пролететь несколько метров. Но он не упал, а умудрился приземлиться на ноги. После чего вскинул голову и его смех заставил запнуться уже меня.

В эту игру могут играть двое.

Так, мы и сражались, периодически используя рык и хохот. Замирали на мгновение, пропускали удары, но продолжали, не обращая на них никакого внимания.

Я даже представить не мог, что обычная драка может быть настолько хороша. Казалось бы, это должно сильно выматывать, но я ощущал, что отдыхаю. Отдыхаю в первую очередь морально. Могу выплеснуть всё, что накопилось за эти две недели.

Я бил и пропускал удары, бил и пропускал удары. Тело уже ныло от повреждений, но я не обращал на это внимание.

Ещё.

Ещё.

И ещё.

Я уже рычал без остановки, позволив Тигру вырваться наружу. Будь на месте Гиены, кто-нибудь менее опытный и не исключено, что я мог его убить.

Но не только я упивался этим боем. Роман также был в восторге. Я видел, как горят его глаза. Слышал, как вместе с хохотом вырываются одобрительные возгласы. Ощущал, что мы оба получаем от этого удовольствие.

Вот должна была произойти очередная стычка и я собирался нанести серию ударов в корпус Роману, но мы одновременно замерли.

Обнаружено воздействие Чароита. Желаете воспользоваться Бриллиантом Тишины и нейтрализовать его?

— Достаточно.

Одновременно с появившейся надписью, раздался голос Германа. — Вы чего здесь устроили? Совсем рехнулись драться в полную силу? Ладно Роман, все прекрасно знают, что у него крышу сносит во время драки, но ты парень…

После этих слов сила, удерживающая нас, ослабла. Я снял маску, впрочем, как и Гиена.

— Да ладно тебе, Герман. Даже не представляешь, как это было круто. Парень за две недели сидения в мастерской стал гораздо сильнее. Словно он там не с масками ковыряла, а дрался, не переставая.

— В том-то и дело. Что он должен заниматься масками, а не сражаться. — оборвал его Герман.

— Нет. — ответил я. — Благодаря Роману понял, что не смогу заниматься одними масками. Если меня и дальше продолжат держать взаперти, то я отказываюсь так работать. Верну долг отца и распрощаюсь с Антоновыми.

Сам не ожидал от себя подобного. Но сказанное Герману было правдой. Именно так я сейчас чувствовал. Если мне не позволят выходить на задания, то просто сбегу. Найду способ, как освободить матушку и…

Резкий удар по голове заставил меня сбиться с мысли. Я даже не почувствовал никакой опасности и не заметил движения, хотя смотрел на Германа. А это точно он, воспользовался силой Чароита.

— Хватит нести чушь. Ты ещё слишком слаб, чтобы говорить об уходе от Антоновых. И что ты будешь делать, если действительно уйдёшь? Как ты защитишь свою мать? Как отобьёшься от всех рекрутеров, что сразу же нарисуются рядом с тобой. И многие попытаются заставить тебя служить силой.

— А разве, Антоновы сделали не так же? Разве они не заставили меня работать на себя? Не угрожали мне и матушке?

— В итоге для тебя всё это обернулось весьма удачно. — буркнул Герман, поняв, что выбрал хреновый пример.

— Настолько, что я теперь вынужден сидеть в поместье и целыми днями ковыряться с масками. А когда выхожу размяться, мне не дают этого сделать. Ох…

Даже сам не понял, что произошло, но в глазах резко стало темнеть, голова закружилась и в ней начало шуметь, а ноги моментально стали ватными. Да и вроде, где-то в боку начало болеть, а ещё руки, грудь и ноги. Последствия от ударов Гиены решили накрыть меня только сейчас.

Упасть мне не дал Роман, подскович и подставив плечо. А потом я воспользовался силой изумруда. В глазах сразу прояснилось, исчез шум да и ноги вроде стали более устойчивыми. А вот боль всё ещё оставалась. Но это ненадолго ещё пару раз воспользоваться помощью самоцвета и всё придёт в норму.

— Никто тебе не запрещает тренироваться и проводить спарринги. Только во всём нужно знать меру. Твоё тело всё ещё слишком слабо. Если Гиена с лёгкостью смог выдержать все твои удары и сейчас чувствует себя отлично, то ты…

Договаривать Герман не стал. Он просто махнул рукой и направился в поместье, оставив нас с Гиеной вдвоём.

— Никогда не любил его занудство, но сейчас соглашусь. — хохотнул Роман. — Мы действительно слишком разошлись. Последние пару ударов я даже не сдерживался. Моё тело практически не пострадало, а вот тебе досталось знатно. Не уверен, что даже сила изумруда здесь поможет. Может, тебя того? Отправить к Богине на лечение? Там как раз сейчас Антип с Кешей должны быть.

— Что с ними? — пропустив мимо ушей всё остальное, спросил я.

— Жить будут. А большего тебе знать не нужно. Мир масок очень опасен. Даже стычка со слабым противником может оказаться смертельно опасной. А мы сейчас ведём настоящую войну, против неизвестного противника, который пополняет свои ряды с невероятной скоростью. Так что сиди ты, пока в поместье и не высовывайся. Если хочешь, могу драться с тобой хоть каждый день. Если, конечно, буду в состоянии. — хохотнул Роман.

После этого я сказал, что всё со мной в порядке и к Богине точно не стоит ехать. Пускай занимается другими парнями. Нечего на меня отвлекаться. Завтра уже буду как новенький. Да и предложение Гиены я принял. Мне это нужно.

* * *

— Мы больше не можем держать парня взаперти. Сегодня он уже устроил драку с Гиеной. И оба выкладывались на полную. А потом он ещё пригрозил Герману, что уйдёт от Антоновых. — доложил Феликс Василисику.

Он сам только получил эту новость от заместителя и сразу же пошёл разговаривать с начальством. Последние две недели Феликс был крайне занят и практически не появлялся в поместье. Не мог видеть, что там творится. А сегодня Герман обрадовал его подобной новостью.

— У тигрёнка начали прорезываться зубы. Очень интересно. — задумчиво произнёс Кирилл Андреевич. — Но выпускать его сейчас слишком опасно. Мы только вышли на главных лиц наёмников. Слишком опасно ему будет появляться на улицах, даже вместе с вами. Давай поступим так. Кто у нас там просил усиление охраны?

— Да, практически все заведения, что мы курируем. По крайней мере, третий отряд.

— В таком случае воспользуемся этим. Отправь парня в бордель Егеря. Он за него получает деньги, вот теперь пускай немного поработает. В том районе тихо, так что бояться нечего. А