Начало - Андрей Васильевич Лео

На улице стоял прекрасный солнечный денёк с лёгким морозцем, и только снежные заносы напоминали о бушевавшей вчера непогоде. Сугробы намело в полсарая, землянка вообще сплошной сугроб. Дружно взялись свои хоромы откапывать и приводить в порядок, до самого вечера дом и тропинки разгребали. Радует, что крыша моей постройки выдержала недельную снежную круговерть.

Эх, завтра поохочусь! Мяса хочу, и побольше. А сейчас мыться, мыться и ещё раз мыться. О-о, много тёплой воды, какое счастье. Сначала, правда, девчонки намывались, а я всё воду таскал и грел, но дошла очередь и до меня. О блаженство, я вновь ощущаю себя чистым!

Когда утром встал на лыжи и пошёл в лес, душа запела. Солнце и чистый воздух после недельного затворничества человеку просто необходимы. Но радость мне слегка подпортили: свежий снег очень мягкий, держит плохо, лыжи глубоко проваливаются. Мухтар, бедолага, по брюхо в снег уходит. Передвигается скачками: прыгнет, провалится, опять прыгнет и снова провалится. Пытался его дома оставить, но не получилось, рвётся в бой. Видно, тоже по охоте соскучился.

Целый день я бродил, еле ноги переставляя. Лес преобразился, деревья в снежные шубы оделись, красота. Ветра нет, тишина, и никого кругом. Куда все делись? Следы кое-где есть, а зверья нет.

Под вечер добрёл до Волчьего ручья. У бобровой запруды чисто, значит, бобрики не вылезали, а вот вдоль ручья кто-то прогулялся. Снега здесь не слишком много намело, следы видны отчётливо, причём следы медвежьи, но маленькие. Чёрт! Медвежонок. А поблизости ведь, скорее всего, и мамаша шастает. И какого хрена, спрашивается, не спят? Ненастье из берлоги выгнало? Или охотники?

Мухтар, принюхавшись, зафыркал: не нравятся ему медведи. Впрочем, как и мне, не с моим ружьишком на них рот разевать. Но следы ведут к нашему золотоносному прииску, поэтому не помешает посмотреть, что там творится. Так, крадёмся дальше очень осторожно. Перешёл на другую сторону ручья и стал потихоньку пробираться вперёд. Пёс сразу уяснил манёвр и медленно двинулся рядом.

Выйдя к месту раскопок, я чуть не присвистнул от удивления: медвежонок, паразит, старательно роет яму там, где мы золото копали. Тут мне глаза резануло несоответствие: какой-то он не такой. Не понял. Это ж не медведь! Похож, но не он. А-а, блин, росомаха! Фу-у, я уж испугался и о мутантах подумал. Сколько охочусь, никогда не встречал этого зверька, ни в той жизни, ни в этой. Что ж, уже легче, не надо опасаться медвежьей мамы.

Подобрался поближе, прицелился. Зверюшка периодически поднимала голову и, замерев на пару секунд, прислушивалась. В один из таких моментов я её и подловил. А нефиг наше золото тибрить!

Мясо у росомахи невкусное: сухое и пахнет, хм… не понять, чем пахнет, но есть противно. А что делать? За отсутствием хорошего приходится употреблять всякую гадость. Зато шкура всем приглянулась: мех густой, приятный на ощупь, шапка из него выйдет замечательная. Сейчас, кстати, о шапках-ушанках никто и представления не имеет. Значит, будем вводить новую моду, а то местный головной убор – треух, отдалённо напоминающий будёновку, – мне не нравится.

Вечером Софа расставила пять свечек по землянке, усадила нас с сестрёнкой за стол, а сама села напротив.

– Сейчас нам следует помолиться за возрождение хорошего человека Александра. Пожелайте ему от всего сердца счастья, радости и долгих лет жизни.

О-о-о, я и забыл. Сегодня же мой день варенья. А ведь действительно возрождение. Машуля смотрит с недоумением, но молитву начинает. Ну и я помолюсь за себя любимого. Если в будущем году отсюда съедем, отпразднуем уже моё, а не Мишкино появление на свет. Нужно основательно подумать над тем, как такое сестрёнке преподнести, а то в прошлый раз ерунда получилась: снизошло… вошло… вышло…

На другой день собрался я на длительную охоту. Оделся потеплее, еды с собой побольше взял, пошёл и… почти у самого дома подстрелил оленёнка. Наповал. Одним выстрелом. Сам не ожидал, палил навскидку, не успев мозги включить. Как-то неожиданно он метрах в десяти от меня из кустов выпрыгнул, даже Мухтар не среагировал. От выстрела оленёнок дёрнулся и сделал скачок в сторону. Я уж решил, промазал, череп-то моя пуля вряд ли пробьёт. Оказалось, пробила, сантиметрах в трёх от глаза, и удрать живность попыталась, можно сказать, на автопилоте.

Из-за кустов раздался топот уносящегося прочь оленьего семейства. Эх, если бы не глубокий снег, если бы не этот выскочивший из кустов малолеток, мы с Мухтаром могли бы и покрупнее оленя завалить. Расстроился немного, но похвалить себя не забыл: ну я мастер, и пяти минут по лесу не погулял, а уже столько мяса надыбал. В следующий раз, как на охоту соберусь, сначала на землянку залезу и осмотрюсь. Весьма вероятно, никуда идти и не придётся, вдруг что-нибудь рогатое нагло бодает наш сарай. Хе-хе, неужто белая полоса в жизни началась?

Через пару минут на выстрел прибежали девчонки: подумали, случилось что. Полдня потом мы вместе обихаживали добычу: снимали и скоблили шкуру, тушу разделывали и переносили по частям в сарай, затем коптили лучшие кусочки. В обед лишь слегка перекусили, но вечером оторвались по полной программе. Отварили язык, натушили горшок мяса с мучной подливкой да с гречневой кашей его съели. Мм, вкуснотища! А после ещё и свеженькую копчёность под грибной подливочкой отведали, ох-х… обожрались. Праздник живота удался.

Утром, ни свет ни заря, Софа меня разбудила, выдала мороженый окорок от вчерашнего трофея и отправила к деду Ходоку. Следует поблагодарить учителя за хорошее обучение и узнать, сможет ли он его продолжить, а окорок будет платой и подарком одновременно. О-о… вот белая полоса в жизни и закончилась. Ладно, еда в доме есть, её теперь надолго хватит, не грех и байки послушать, эм… в смысле учёбой заняться.

Так, с окороком на одном плече, с ружьём на другом, и дошёл я до деревни. Тихо по ней проскользнуть не удалось, с малышнёй столкнулся. Пришлось «эстонцу» описывать лесные приключения, не забывая нахваливать Ходока за пре-екра-асную у-учё-ёбу.

Надо признать, мой рейтинг среди местной детворы и раньше был неплох, а сейчас и вовсе возрос неимоверно. Да что там детвора, взрослые и то со мной не гнушаются первыми поздороваться. Ну, когда сам не успеваю их заметить. Не пойму, поездка в Канск тому виной или учёба у лучшего охотника деревеньки так сказалась, но нынче я у них Мишаня. До Михаила пока не дорос, а «Мишка» и тем более «Эй, ты» уже в прошлом.

Елисей Кондратич принял нормально, подношению обрадовался, подробно расспросил о наших невзгодах в пургу, заинтересовался моими охотничьими подвигами. Удивился росомахе. Оказывается, давно местные этого зверя не