Тропа ауберианского траппера (СИ) - Беляев Павел

— Потерянные не играют существенной роли, — сказал Хахи.

— Что? — глупо спросил Эдвард, отрываясь от окошка.

— Потерянные. Существа, которым никогда не приобщиться к Замыслу в силу своей природной ущербности. Они если и не служат Хаосу напрямую, то уж точно не могут ему долго противостоять. Они обречены на поглощение Хаосом, а в некоторых случаях и подпитывают его. Как и в случае с районом Пятьдесят один.

— Тогда зачем вы построили для них жильё? Это же какой-то абсурд!

— Ты совсем молодой и нетерпеливый, хуман. Хочешь сразу всё понять. Все ли хуманы такие?

— Не все, — буркнул Крински, снова отворачиваясь к окну.

— Макматуба следуют Замыслу, но это нелёгкий труд. Он требует умения, упорства и преданности. Эбрайлу нужно многое познать и многого достичь чтобы стать Макматуба. Многие хотят примкнуть к нам, ибо Порядок — поистине завораживающее будущее. Да, многие. Но не все нам интересны, далеко не все.

— Причем тут смерти потерянных?

— Пригороды Орли — все сто пятьдесят четыре района — это фильтры. Если район процветает, его старейшины и лучшие мастера вступают в клан.

— А если район хиреет, вы уничтожаете его?

— Естественно. И строим на его месте новый. И никакой страх не удерживает бродяг от того, чтобы заселиться в эти новые прекрасные дома, где нет Низших и бандитов, где вдоволь еды и воды и даже развлечений.

— Теперь понятно, — Крински даже удивился, что цинизм такого способа пополнения рядов макматуба уже не ужасал его. — Значит, вы не помогаете жителям пригородов, потому что хотите посмотреть, как они выплывут сами. И если они организуются, изберут власть, научатся ремонту и производству, освоят вашу инфраструктуру… А что если победители откажутся вступить в клан?

Хахи склонил голову на бок, затем на другой, рассматривая человека.

— Сколько тебе лет, Крински? — спросил он.

— Э, двадцать шесть, а что?

— Ты можешь Изменяться?

— Почему ты спрашиваешь?

— Можешь? Я слышал, что хуманы не Изменяются, это правда?

— Правда. Мы сильны не этим.

— Ты молод, смертен и очень ограничен. Только такие существа могут сомневаться, перешагивать ли на новый уровень. Ведь еще и на своём они не всё испробовали, не всё надоело. Поэтому мы следим, чтобы у власти в пригородах вставали эбрайлы, способные Изменяться. Для любого из них стать членом Макматуба — путь ко внутреннему обогащению.

Эдвард хмыкнул и рассеянно уставился в окно. Почему слова эбрайла показались ему обидными? «Значит, я не стремлюсь ко внутреннему обогащению? Нет, не это он имел ввиду. Это чисто эбрайлская проблема — всё вокруг уже избито, изжито, и, вроде как не к чему стремиться…»

— Хахи-ма, — спросил он, вновь оживившись, — а внутри Макматуба есть уровни? Какие перспективы у нового адепта?

— Мы о многом поговорим, Крински Хуман. А сейчас мы приехали. Ты мой гость, а гость Грога Хахи — почетный посетитель для всего клана. Я позабочусь, чтобы ты комфортно расположился в Орли.

Гостевые апартаменты поразили Эдварда. Огромная идеально чистая комната со сводчатым потолком и матово-серыми стенами на Корабле сошла бы за крупный конференц-зал. Жилых помещений такого размера на «Протее» не водилось даже в элитном сегменте. Ощущение простора усиливало почти полное отсутствие мебели: только три-четыре уже знакомых аморфных «мешка» да косая тумба с пультом и большим экраном над ней (как пояснил Хахи, это был стандартный компьютер).

Грог Хахи помог георазведчику настроить голосовое управление комнатой и предложил перекусить. По команде хумана из пола выдвинулся стол с плошками, наполненными салатом, фруктами, дымящимися кусками, судя по запаху, чего-то мясосодержащего. Что ж, такие игрушки есть и у людей.

— Теперь я вижу, что Макматуба в твоем лице, Хахи-ма, весьма гостеприимны, — сказал Крински, отведав угощений. — Но скажи, чем я заслужил такой почёт и внимание?

Хахи уже давно преобразовался: на лицевой части головы исчезли роговые пластины, обнажив бугристую, по-своему красивую морду.

— Ты ведь разведчик, Крински? — спросил Хахи. — Ты пришел, чтобы разузнать о Макматуба. Я тебе расскажу. А ты взамен расскажешь мне о клане Хуман.

— О, — Крински кивнул.

В этом заявлении было что-то необычное. Вроде выглядит как справедливая сделка, но… Когда клановик хвастает своим кланом, это выглядит естественно. Интересоваться чьим-то другим нехарактерно для эбрайла. Обычно они думают и говорят только о себе. Подвох? А может, наоборот, всё лучше, чем можно было представить, и Макматуба делает первые шаги к заключению союза? Сомнения прервал Грог Хахи, спросивший, как показалось Эдварду, с оттенком торжественности в голосе:

— Готов ли ты узреть факты о клане Макматуба своими глазами?

— Сначала я хотел бы убедиться, что с моим вездеходом всё в порядке, если позволишь, Хахи-ма.

— Разумеется, — Грог плавно кивнул. — Мы с этого начнем: я покажу тебе гараж-мастерскую, куда доставили твой транспорт.

Ехать оказалось недолго, но дорогой Грог Хахи не преминул похвастаться машиностроением Макматуба. По его словам в Орли работали сотни больших и малых заводов и мастерских, а транспорт и роботы клана высоко ценились всеми, кто имеет хоть немного разума.

Гараж оказался просторным и настолько чистым, что слово «гараж» к нему как-то совсем не шло. Ни тебе масляных пятен, ни ветоши, ни старых запчастей или мусора. Скорее уж, лаборатория. Интерьер давал понять, что идеи о стремлении к Порядку для работников мастерской не пустые слова. Каждая вещь находилась на своем месте, и сами эти места — стойки, полки, шкафы — располагались максимально удобно.

Вездеход Эдварда стоял посреди помещения, а вокруг него перебрасываясь резкими выкриками суетились трое макматуба. Они ещё сильнее, чем Грог Хахи, походили на крабов: у того хоть верхний торс был более-мене человеческий.

— Это Эдвард Крински Хуман, — представил георазведчика Грог Хахи, — он хозяин транспорта.

Макматуба живо зацокали по полу, подходя поближе.

— Хуман, — повторил один из них.

— Мы посмотрели твою машину, — сообщил второй.

Затем он махнул одной из рук и на стене гаража высветилась схема вездехода. Это поразило и несколько встревожило Эдварда.

— У вас есть чертёж? Но откуда?

— Сканер, — пояснил эбрайл и, видимо, посчитав это объяснение исчерпывающим, продолжил: — Мы твою машину модернизируем.

— Заменим двигатели и энергоёмкости на используемые в Орли, — подключился третий механик. — А еще поставим набацикунаб.

— Чего? — вскрикнул Эдвард. — Погодите, мне не нужен никакой наба… и модернизация не нужна!

— Не следует тревожиться, Эдвард Крински, — мягко прогудел Грог Хахи. — Работа займёт несколько дней, я буду тебя возить на своем вездеходе, мы обо всём поговорим, ты всё посмотришь. А в конце получишь машину, какой нет ни у одного хумана, это уж точно.

— Да, — подтвердил первый техник. — Это точно.

Крински ошарашенно смотрел на эбрайлов, не зная что сказать. А с другой стороны, чего он напрягается? Макматуба — цивилизованный клан, в своём госте хумане здесь явно заинтересованы и, пожалуй, действительно потребуется не меньше недели, чтобы собрать достаточно информации.

— Что такое набацикунаб? — спросил он.

Из мастерской они поехали на какой-то завод. Грог Хахи без устали вещал о преимуществах производства Макматуба, умудряясь не раскрывать деталей. Зато он красиво связывал технологии и идеологию. Кем бы ни был этот их Закон, он явно был технарём.

— Я слышал, что на орбите планеты у хуманов огромный флот, — сказал Хахи, когда они присели передохнуть в небольшой комнатке в недрах завода. — Правда ли это?

— Ну, не совсем так. Флот у нас не большой и весь вертится вокруг флагманского звездолёта.

Грог Хахи резко шевельнул всеми конечностями, будто внезапно разбуженный скорпион.

— Звездолёт? Это, наверное, тот самый большой корабль. Он может достигать других звёзд?

— Ну да.