Кровь черного мага 1 - Эрик Гарднер

Мы с Финбарром замерли, пытаясь понять, что тут происходит.

Зал был странный, огромный с высоченными потолками. Дядя Даллан находился на противоположном от нас конце на крошечном балкончике, под самым потолком.

Около нас у самого входа часть зала перегораживала черная лента, парившая в воздухе. С левой стороны вдоль нее стояли тетушки у кузины — словно перед стартовой чертой для забега.

А справа творилось что-то невообразимое. На полу кончились люди, крича от боли. На губах у них проступала кровавая пена. Я слышал как что-то разбивается о пол. Перед нами закрывая обзор, отчаянно прыгали последние четверо детей Даллана, хватая руками воздух.

— Наш брат сошел с ума! — спешно пояснила нам Бэвинн. — Он отравил всех нас!

— Мы не можем колдовать! Не можем создать противоядие! — воскликнула Сирше отчаянно.

— Каким-то образом он заблокировал наши способности, — продолжила торопливо Бэвинн. — Сказал, что у нас будет шанс выжить. Точнее у тех из нас, в ком течет достаточно крови Наэров.

— Что это значит?

— Из ниоткуда появляются стекляшки с противоядием. Но никто не успевает их подхватить.

Я встретился взглядом с Далланом.

— Эгихард, Финбарр, вас тут быть не должно, — произнес он с усмешкой. — Но раз пришли, теперь оставайтесь.

Последняя четверка рухнула на пол, под звон разбившегося стекла.

И я наконец увидел банши. Одной рукой она поддерживала подол платья, в котором что-то лежало. Другой извлекла из него крошечный стеклянный пузырек. Весь пол справа был усеян вдоль ленты подобными разбившимся стекляшками.

— Мы все слышим нашу родовую банши! — выкрикнула тетя Гленна отчаянно. — В нас достаточно крови! Прекрати это немедленно, Даллан!

Слышим… Я посмотрел на родственниц.

— Кто-нибудь видит ее кроме меня?

— Кого?

— Банши. Она сейчас прямо перед нами за лентой.

— Банши⁈ — в голосах было отчаяние.

— Барри? — Я обернулся у кузену.

Тот тоже покачал головой и тут же уставился куда-то в центр зала.

— Мама! — выкрикнул он.

— Не дергайся, Финбарр. Твоя мать у меня на мушке. Точнее, у Охотника.

Финбарр замер.

Тетушек начало шатать. Они опустились на пол, побледнев, следом на колени, держать за живот бухнулась Ренни.

Банши между тем подошла к Сирше. Кузина стояла из последних сил. Я встретился взглядом с банши.

Она протянула флакончик, невидимый для кузины, отпустила. И он упал прямо мне в руку. Я вложил его в ладонь Сирше. Дядя Даллан, аж приподнялся со своего кресла, в котором сидел. Я поймал второй флакончик, отдал Рени. Следующей Гленне и последний Бэвинн. Они поспешно выпили противоядие.

Крики боли и хрипы тем временем затихли. Все незаконнорожденные дети дяди Даллана были мертвы. Банши исчезла.

Дядя Даллан хмуро смотрел на нас сверху. О чем-то размышлял. Потом прервал затянувшееся молчание:

— Ты нарушил установленные мной правила, Эгихард. А еще ты должен дать мне ответ…

— Я никому ничего не должен — жестко ответил я. — Вам — тем более.

Даллан посмотрел на меня с разочарованием.

— Вот как? Жаль.

— Это вы мой должник. Вы пытались меня убить. Косвенно, только в планах — неважно. Ваш долг вырос до невероятных размеров.

— Я же говорил, что передумал, когда лично узнал тебя, — сказал он и сделал знак.

Грянул выстрел. И тут же эхом второй — я сжимал молниеносно выхваченный пистолет в руке. Каким-то необъяснимым образом моя пуля оказалась быстрее выпущенной серебряной. Встретилась с ней в воздухе и обе, сплющившись, падали на пол медленно, как в замедленной съемке. Я нажал второй раз на курок. Из ниши вывалился человек. Ружье покатилось по полу. Финбарр уже был около матери. Прижимал ее к полу, закрывая собой.

— Дурак, ты Эгихард, — злорадно произнес Даллан и указал вниз на младшую сестру. — Это она, Шенни. Ей всегда нравились агишки. Однажды у нее получилось их заворожить. И мне даже не пришлось уговаривать Шенни натравить их на тебя… Получить вместо одной доли наследства — две, оказалось очень соблазнительно.

Еще не веря, я опустил взгляд с Даллана на семью Лехри. В моей руке лопнул бокал, когда я встретился взглядом с испуганной оборотницей. С моей порезанной руки закапала кровь.

— Нет, Харди! — отчаянно заорал Финбарр.

Я на миг закрыл глаза, сжав порезанную ладонь в кулак. Посмотрел на стоящую от меня слева группу тетушек и кузин.

— И вы тоже хотели меня убить?

— Мы передумали. Позавчера после ужина… — едва слышно ответила Бэвинн.

— Обожаю своих родственников, — произнес я негромко.

Потом махнул рукой в сторону. Кровь попала на отравленных детей Даллана. Словно вспыхнул порох. И через мгновение на полу не было ни следа. Я обвел взглядом ошарашенных родственников. В зале повисло гробовое молчание.

— Спускайтесь вниз, дядя. Мне кажется, нам всем надо собраться за круглым столом и обсудить текущее состояние семейных дел.

Даллан поднялся с бледным лицом, на минуту исчез из поля зрения. Я тем временем отошел к убитому Охотнику, обыскал. Нашел охотничье удостоверение, разрешение на Охоту на Шенни Лехри, две серебряные пули. Я разрядил ружье, отправил все пули в карман, стараясь не смотреть в сторону оборотней. Одна капля крови упала на Охотника и от трупа не осталось ничего.

В стене, как раз под балконом, отворилась потайная дверь из которой вышел дядя и направился к нам.

— Пойдемте в малую гостиную, — произнес он и повел нас за собой.

Вскоре мы собрались в уютном зале, обшитым резными деревянными панелями. По периметру были расставлены антикварные диваны, над которыми висели живописные полотна. Пол устилал толстый ковер, а в центре стоял большой дубовый круглый стол с двадцатью тяжелыми массивными креслами.

Мы уселись с дядей на противоположных концах. Остальные распределись так, чтобы держаться от нас обоих на максимальном расстоянии.

— Что ты задумал, Эгихард? — спросил Даллан.

— Я? Я-то как раз ничего. А вот вы расскажите остальным, ради чего вы тут всех собрали. Или, может быть, вы уже всё рассказали и мы в Финбарром подоспели к эпилогу?

— Он только сказал, что решил нас отравить, — произнесла Бэвинн. — Но не назвал причины.

— Тогда рассказывайте.

Даллан поджал губы и свел руки в замок.

— У меня дела пошли в гору, — сдержанно сказал он, не глядя ни на кого. — Мне намекнули, что если бы я не был темным магом,