Просто Никита: Солдат - Евгений Бергер

продолжили путь, но на этот раз в обход деревни.

— Печально, что у него были только правые. — грустно произнёс я: — Мама всегда говорила, что в одежде истинного джентльмена должен быть порядок.

— Ты-то и джентльмен? Не смеши меня! — хмыкнула Безос.

— Просто! Гляди, — Сисюля вытащил два своих розовых носка, и перемешав, вытянул в руке: — Какой из них правый, а какой левый?

— Ну… — я слегка растерянно смотрел на розовые элементы одежды: — Думаю, что…

— Вот и я о том же, — усмехнулся сержант и спрятал свои носки обратно в сумку: — Магия носков без узора!

До меня снизошло озарение. Раньше я всегда откладывал носки в стирку по отдельности, чтобы не перепутать, а потом… Неужели я носил их… не на тех ногах?..

Увы, мои мысли прервали люди. А именно — вооруженные карабинами полицейские, которые толпой выбежали из кустов и окружили нас.

— Руки за голову!!! Да поживее, мать вашу!!! — гаркнул тот, что был самый крупный и с золотой звездой шерифа на груди.

— Простите, а что случилось? — осторожно поинтересовался Спирт.

— Что случилось? — шериф тут же нахмурился: — Вы арестованы! Вот, что случилось!

— Но, за что⁈ — возмутился сержант Сисюля.

— За убийство любимца шерифа Бредли, то есть МОЕГО ЛЮБИМЦА, МАТЬ ВАШУ! А также местного мецената, филантропа и просто славного малого — полутролля Бантика!!! Я лично сгною вас в тюрьме, сукины дети!!!

— Да это же… — выдохнула сотрясающаяся от гнева Безос: — Какой-то пиз…

Увы, финал её фразы унёс лёгкий летний ветерок.

Глава 9

Отец всегда говорил — не зли стражей правопорядка, иначе можно быстро очутиться в обезьяннике. Но ничего плохого в приматах я не видел. А уточнять опять же постеснялся.

Но раз уж моя группа повинна в смерти близкого полутролля шерифа — ничего не поделать. Придётся отвечать по заслугам.

Накинув на запястья наручники, полицейские погрузили нас в паровую машину, которая по форме очень напоминала буханку хлеба.

— И, чтобы без фокусов! Понятно? — холодно произнёс шериф, пригрозив мальчику-волшебнице указательным пальцем.

— Хорошо, сэр. — с грустью ответил Спирт и опустил взгляд: — Докатился… Теперь ещё и посадят.

— Что такого? — хмыкнула Безос.

— Что такого⁈ — нахмурился мальчик-волшебница-фея: — Да Корпус пошлёт меня нахер, когда узнает! И не видать мне титула Верховного мага Империи, как своих собственных ушей!

— Если будешь продолжать жрать мармелад в таких количествах, то твоя голова распухнет так, что уши сами приползут к глазам. — хохотнул Сисюля, откинувшись спиной на стальную стенку паровой машины.

— А ты не чересчур ли спокоен? — возмутился Спирт.

— Для меня подобное не впервые. — усмехнулся сержант.

— Господи-боже… В армию сейчас принимают, кого попало. — вздохнула малютка Безос.

— Действительно. — гоготнул Сисюля.

— Ах ты ж сука! Тебе очень повезло, что я в наручниках! — рыкнула миниатюрная блондинка.

— А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ТАМ!!! — гаркнул шериф со стороны кабины и стукнул по металлической стене.

Остаток пути доехали молча. Каждый задумался, о чём-то своём. А лично я размышлял, как бы нам попросить прощения, ибо срок в тюрьме явно не входил в планы нашей диверсионной группы.

Отец говорил, что с мужчинами всегда проще договориться. Главное — быть максимально серьёзным, и немного дружелюбным.

Когда дверь паровой машины открылась, нас выгрузили в загородном полицейском участке. Он сильно отличался от того, что я видел в Сан-Алермо, и больше напоминал небольшую крепость.

— Итак, меня зовут шериф Билкинс. — холодно произнёс здоровяк, когда нас вывели из паровой машины: — И я тут за главного. Я здесь начальник, король и бог! И вам, ублюдки, крайне не повезло… Я прослежу, чтобы ваше пребывание здесь было самым запоминающимся!

— Шериф, сэр! — тут же произнёс я, сделав шаг к здоровяку.

— Эй! Кто разрешал тебе выходить из строя? А ну двинул назад, пока я не продырявил твою голову! — рявкнул шериф, выхватив револьвер.

— Я просто хотел с вами поговорить. Дело в том, что произошло недопонимание! Мы напоролись на ведьмачье объявление о том, что некий тролль терроризирует местных жителей. Мы хотели помочь, только и всего!

— Рядовой… — шериф злобно зыркнул на меня: — Я не верю в то, что вы все настолько идиоты, что не смогли отличить тролля от полутролля.

— Может быть… Мы сможем, как-то иначе попросить у вас прощения? — я намекнул на «подарок». Отец всегда говорил, что иногда можно попросить прощения и предложить денежное вознаграждение, дабы компенсировать моральный ущерб.

— Что⁈ Взятку мне хочешь дать, умник⁈ — прорычал шериф, от чего его кулаки сжались: — Будь моя воля — застрелил бы тебя прямо здесь и сейчас. Да и вообще — смерть Бантика ничего не сможет окупить! Он приносил мне гораздо больше.

— Простите, что? — уточнил я.

— Ничего, рядовой. Эй, парни! Закиньте их в клетки! Я устал от этого цирка. — вздохнул Билкинс и направился в сторону крепости.

Полицейские провели нас по центральному коридору, через кабинет для общих собраний, небольшую мастерскую, а затем спустили в подвал, после чего начали обыскивать на остатки оружия и прочие опасные предметы.

— Мать Священного Кристалла! — воскликнул один из офицеров, вытащив мою тактическую палку с говном: — Это ещё, что за мерзость?

— Секретное оружие. — гордо ответил я.

— Гадость, какая… А это, что? — полицейский внимательно разглядывал мою медаль.

— Разве вы не видите? Это знак отличия за мои подвиги! Медаль. — пояснил я.

— Да-да… Конечно. — усмехнулся офицер и поспешно складировал всё, что нашёл в небольшой ящик: — О! А вот это уже интересно. — полицейский вертел в руках мой секретный двузарядный револьвер: — Пожалуй, заберу себе, после того, как тебя повесят.

— Повесить могут только за серьёзное нарушение закона, или же преступление против Империи! — возмутился Спирт.

— Конечно-конечно. — хохотнули полицейские и раскидали нас по разным камерам.

Мне досталась с соседом. Странный патлатый блондин тихо сидел в углу, бесчувственно разглядывая носки своих ботинок.

— Привет! Я — Никита. А фамилия моя — Просто. Просто Никита!

Блондин устало взглянул на меня, а затем молча продолжил рассматривать носки своих ботинок. Возможно, немой. Настаивать на дальнейшем знакомстве я не стал.

— Да уж… —