Полковник - Евгений Борисович Коваленко

в портфель и достал коробочку из металла. И тут же отдал приказ нейросети на контроль прослушки.

- Ты про Кремлевскую таблетку слышал?

Миха скривился.

- Да фуфел это. Еще про красную ртуть вспомни.

- А если нет?

- Лажа, лажа — точняк. По всем бригадам было оповещение от смотрящих. Таблетка и красная ртуть это для лохов и только для развода богатых Буратин. Там реальные воры тему пробивали.

- Я тебя понял. У тебя есть зубы больные?

- Шесть пломб, а че?

- Рубай одну пластинку, и через два месяца старые зубы выпадут и начнут расти новые.

- Ты че?!

Миха покрутил пальцем у виска.

- Ты проглоти пластинку, водичкой запей, и будем ждать.

Я с вызовом посмотрел на Миху.

- Ооох. Пацан ты пацан. Развели тебя как лоха.

Буркнул Миха, но пластинку похожую на меленькую печеньку съел.

Николай Петрович встретил меня безразлично — скучно. Вежливо пригласил в кабинет и сев за стол спросил.

- Слушаю вас, молодой человек.

- Возмущены и только внешние проявления хороших манер сдерживают вас от того что бы выгнать меня пинками.

Поставил я диагноз. Брусенцов прищурил глаза, и немного задыхаясь, почти прошипел.

- Вон отсюда!

Не обращая внимания на злого гения я начал говорить.

- Вы же воевали?

- Это не имеет значения!

- Еще как имеет. Вы воевали в артиллерийской разведке и были радистом. К чему я это? Вы победили тогда, но мы все проиграли мир. Ага. Мы все, мы просрали не только полимеры, но и всю страну. Страна оккупирована ворами и предателями. Гвардии сержант Брусенцов! Вы призываетесь из запаса на новую войну за нашу страну и Россию.

Паузу я тянул долго. Давал время на осмысление. Потом спросил.

- Вы готовы вернуться в строй?

- Черт знает что!

Человек встал и подошел к окну. Долгие пять или даже семь минут тишины. Он вернулся в кресло и спросил.

- Я то вам зачем? У меня даже званий академических нет.

- Я знаю. Эти гнилые тварюшки из Академии, сунули вам кандидата технических наук и очень много палок в колеса. Вот и повеселимся. Нас обоих выдвинули на Тьюринга, а у вас даже минимального звания нет. Могли бы к пенсии хотя бы доктора дать! Ублюдки мелочные.

- Нууу. Еще никто и никого не выдвинул. То что пишут в желтой прессе это одно, а вот что решит Комитет на выдвижение это совсем другое.

- А уже решили, Николай Петрович. Человек в Сименсе работает и … В общем, он, информированный человек. Буквально вчера был собран комитет и им были продемонстрированы мои ящики. Пришлось отдать, а Сименсу срочно перевозить ящики в США.

Я развел руками.

- Обещали вернуть, но я как то особо не верю. Ну не суть. Суть в том, что Комитет рекомендовал вас и меня, и выдвинул нас обоих на соискание премии. Завтра будет официальное заявление. Готовьтесь.

И неожиданно Брусенцов расхохотался. Отсмеяшись он весело сверкнул очками и спросил.

- А наши что?

- Академики то липовые?

- Ну, ну. Академики у нас настоящие.

- Липовые. Поверьте мне, две трети Академии наук это балласт и мусор. Проходимцы и обычные чиновники, только от науки. Им без разницы от кого кормится и кого доить.

- И все таки. Что наши?

Тут уже и я разулыбался.

- Да не знают они ничего. Так что завтра, в Академию, прилетит мина. Воооот такая!

Я развел руки в сторону.

- И начинка у этой мины будет из говна.

Брусенцов покачал головой и резко перешел к делу.

- Тогда конкретно. Что от меня?

- Вы мой учитель, вот и ведите себя соответственно. Я ученик и буду вами восхищаться, как и положено ученику. И …?

Я опять взял паузу.

- Такой дело, Николай Петрович.

- Финансы?

- А?! Оооо! Нет, нет!! С финансами более чем отлично.

Я опять задумался.

- А знаете что? Давайте погуляем и поговорим в более удобном месте.

Я мотнул рукой над головой и взялся за мочку уха. Брусенцов понятливо кивнул и начал собираться.

И еще один очень хороший человек попал в поле моего влияния и защиты. Жена Брусенцова. Наталья Сергеевна Казанская. Любовь на веки. И огромная жертвенность этой великой женщины. Вот и все что нужно для огромного семейного счастья. В семидесятых годах именно она и спасла гения. Рак. Но золотые руки хирурга Бориса Васильевича Петровского вкупе с бессменным и круглосуточным дежурством Натальи Сергеевны вытащили гения из когтей смерти. Я просто не имел права проигнорировать Наталью Сергеевну, и мы заехали за ней.

- Николай Петрович. Одевайтесь для прогулки по лесу. Будет шашлык и очень хорошее вино.

- Увы. Вино и шашлык мимо меня. Операция на кишечнике, знаете ли.

Немного обиженно ответил Николай Петрович.

- Посмотрим.

Улыбнулся я.

Через два часа мы были на моем рыбном месте.

- Ничесе!!

Миха вышел из машины и не смог сдержать удивления. А то! Беседка, стационарный мангал, все как положено.

- Ага. Суетнулся малеха. Классно да?

- Угу. Шикардос.

Через полчаса сухостой трещал в мангале накапливая угли, я и Наталья Сергеевна нарезали салатики, Миха, ухая рубил высохшую до камня березину, а Николай Петрович стоял на берегу, и было видно, что он наслаждается тишиной и лесом.

Через сорок минут подоспела первая партия мяса с углей.

- Разливай Миха. Мне сок.

- Брусенцов покачал головой, и с тоской глянув на мясо, сказал.

- Я салатик и мне тоже сока.

Не спешите Николай Петрович.

Достаю заветную коробочку.

- Наталья Сергеевна, Николай Петрович, берите по одной печеньке и запивайте минералкой.

- Это что?

- Не важно. Пока сами не убедитесь, не поверите. Просто кушайте печеньки а затем уже можно и шашлык.

Я глянул на Брусенцова.

- Даже вам можно и шашлык и вина. Берите. И просто поверьте.

Семейная пара переглянулась и первой рискнула Наталья Сергеевна. Аккуратно достала печеньку и положила ее на язык.

- Без вкуса. И растворилась моментально. Саша, а что это?

Я кивнул Брусенцову.

- Кушайте.

- Хм.

Вторая печенька пропала во рту. Я улыбнулся и протянул шампур со шкворчящим мясом Николаю Петровичу.

- Не бойтесь и поверьте мне. Кушайте и выпивайте.

- Ты уверен?

- На миллион процентов, Николай Петрович.

- И что же это за лекарство такое? Панацея?

- Лучше. Но об этом мы будем беседовать позже. Не хочу убеждать и