Гуль - Артём Кочеровский

бы сил, и я собирался это сделать. Но потом появилась Вишневская. Вот ради кого я по-настоящему сюда поехал. Я вспомнил и том, как подсознательно расстраивался, когда она перестала уделять мне внимание. Лезть с вопросами, предлагать вместе провести время. К Демидовой я продолжал тянуться по привычке. Потому что так надо было. Но теперь вдруг понял, что хочу совсем другого.

— Минералку?! — скрипучим голосом переспросил продавец с красными глазами. — Серьёзно, мужик?! Ты посмотри вокруг! Тут кто-нибудь минералку пьёт?! Мы её и купили-то на всякий случай, чтобы было чем фургон потушить, если кто с дуру подожжёт!

— В п*зду минералку! — я вдруг очнулся. — Давай вино!

Назад я бежал. Держал на вытянутой руке бутылку вина и думал о том, как же это глупо. Признался, что приехал ради другой девушки, а теперь… Но я ничего не мог с собой поделать. Напора и смелости хватило. Я потянул молнию палатки и заглянул внутрь.

— Ты чего, Тим?! — уставилась на меня Настя, прикрываясь куском спальника.

— В гости пришел, — сказал я и достал из-за спины бутылку.

— Вообще-то я собиралась спать.

Я промолчал, притянул её за шею и поцеловал.

… … …

Проводив Настю домой, я сказал, что позвоню. Она сказала, что будет ждать. Мы поцеловались и на время расстались. Борис, живущий недалеко от Насти, ждал меня на лавке. Он светился от счастья и тарахтел, не в силах сдерживать эмоции. Боря познакомимся с пацанами Марка, потанцевал, взял номер у девчонки из соседней школы и прекрасно провел время. А ещё он офигел от меня и Насти.

— Это был лучший день в моей жизни, Тимоха! — он обнял меня за шею. — Спасибо, что взял!

— Тебе спасибо, что поехал! — я тоже обнял его.

— Ну пока. Побегу, а то мать уже названивает, — он приложил ладонь к уху.

— Давай! До скорого!

— Пока, Тим! Ты — лучший!

Глава 15

Это я удачно зашел (нет)

В последнее время в моей жизни появились какие-то проблески. Я подтянул учебу, перестал пропускать занятия, вновь начал задумываться об университете. Всё это было довольно дико, но ведь… В конце концов гули, с которыми я встречался, находили себе место в жизни. Понятно, что их темная сторона никуда не делась, но была и та, которую с натяжкой можно было назвать обычной, людской. Вот и я, сам того не замечая, привыкал. Метил в университет, а ещё у меня появилась девушка. Не совсем честно с моей стороны, но я решил так: если я каким-то непостижимым образом опущусь до того, чтобы попробовать плоть, то я тут же расстанусь с Настей. Я порву вообще все отношения. Но пока же я считал себя больше человеком, чем монстром. Я надеялся, что у меня есть моральное право поступать так, как я поступал. Нормальная, а точнее — улучшенная жизнь, Тимофея Кононова мне нравилась. И в тоже время она меня пугала. Я начал к ней приспосабливаться, видеть плюсы, привыкать. Долго так продолжаться не могло.

Прижавшись спиной к стене, я втягивал носом воздух. Помещения были вентилируемые. Мне нужно было лишь выбрать сторону по направлению движения воздушных потоков и нюхать. Запахи людей за смежной стенкой уменьшились — они отошли окну. Я вышел в коридор и прошел четыре двери с разными научными названиями, которые заканчивались словом «лаборатория». Впереди кто-то шел. Я ринулся в ближайшую дверь. Дернул ручку. Заперто. Девчонка в белом халате и желтых резиновых перчатках приближалась. Она разговаривала по телефону, прижимая его плечом к уху. Я чуть замешкался, а затем толкнул дверь сильнее и покашлял. В замке хрустнуло. Дверь ради приличия поупрямилась, а затем задрожала и открылась. Я вошел, смел ногой щепки двери и запчасти замка в сторону, подошел к окну. Покидать лабораторный этаж не хотелось. Он занимал совсем небольшое крыло, и почти во всех кабинетах постоянно находились люди. Не хотелось снова провести час в ожидании, чтобы найти незаметный вход.

Девчонка прошлепала мимо. Она говорила кому-то, что больше с Толиком, криворуким дегенератом, работать не может. Она готова идти хоть к самому Николаю Петровичу, чтобы он дал ей нового… Потом она ушла слишком далеко, и я не слышал окончания. Хорошо. В шкафу нашелся халат. Он был голубым, а не белым, но это было в любом случае лучше, чем подростковые шмотки. Я постоял некоторое время у двери. Затем выскочил, пронёсся по коридору, свернул в крыло перед туалетом и через десять метров остановился у двери с табличкой «Лаборатория биологии и… бла-бла-бла». Времени — читать название до конца — не было. Я понадеялся на удачу и толкнул дверь.

— ТЫ?! — крикнул Кирилл, стоя прямо передо мной со стеклышком в руке.

— Привет, — я прикрыл дверь и убедился, что в лаборатории больше никого нет. — Есть разговор.

— Никаких разговоров быть не может! — крикнул Кирилл и покраснел.

— Послушай…

— Не хочу! Ты как вообще сюда попал?! В прошлый раз, когда ты обманул меня, представившись журналистом, я заказывал для тебя пропуск!

— На улице тепло. Наступает время открытых окон. Некоторые твои коллеги удивительно много времени проводят в курилках.

— Ты вполз сюда через!?.. Хотя, чему я удивляюсь?! — Кирилл махнул левой рукой, а правую держал неподвижно — боялся расплескать серую каплю на стеклышке. — Ты же у меня в окне ночью вверх ногами висел. Исследовательский центр для тебя… Пошёл вон!

— Не горячись.

— Не горячись?! Какого хрена там было?! Кто эти бандиты?! Что со мной будет?! Мало того, что ты заставил меня вспомнить всё это, так ещё и втянул в разборки бандитов!

— Маленькое недоразумение, — я пожал плечами и улыбнулся. — Поверь, Кирилл: они пришли за мной, а ты их совершенно не интересуешь. Мы потолковали и всё решили. Больше они не появятся и никак не повлияют на твою жизнь.

— За минуту до того, как два гангстера усадили меня в машину и прижали пистолет к боку, ты сказал тоже самое!

— Согласен, действительно забавно получилось.

— Забавно?! То есть для тебя это…

— Да, погоди ты, Кирилл! Вон, смотри, у тебя капелька растеклась!

— А?!

Кирилл вдруг спохватился и выровнял стеклышко. Затем он отнес его к какому-то здоровому белому аппарату, положил в ячейку и нажал пару кнопок. Аппарат пискнул и зажужжал. В нём что-то крутилось, к стеклышку подъехал автоматический шприц и чего-то добавил, сделав каплю чуть голубой. Я внимательно следил. Но не за экспериментом, а за Кириллом. Вернувшись к работе, он успокоился. Во всяком случае с лица сошла краснота, а дыхание выровнялось.

— Я очень надеюсь,