Владимир Лошаченко - Наставники

Сашка заехал на княжеский двор, мощенный дубовыми плашками. Кинув поводья слугам, пошел вслед за дружинником. В воздухе стоял аромат жареного мяса, в стороне дюжий хлопец переворачивал на вертеле разделанную кабанью тушу.

Пройдя коридором, вошел в огромную трапезную, полную народа. Князь Глеб гулял со старшей дружиной, за длинным столом сидело человек двадцать. Дружинники — здоровенные лбы, одетые по-домашнему, без доспехов, резали мясо, зелень и разливали мед по большим ковшам.

Сашку посадили на почетное место рядом с князем. Лица князя Глеба и воеводы Хоробра были отчего-то смущенно-растерянные. Среди присутствующих один человек выделялся и одеждой и поведением. Старец, убеленный сединами, в каких-то невообразимых шкурах, пахнущих козлом, и с посохом в руках, извертелся на лавке. Потом вскочил и, приблизившись к Сашке, заверещал:

— Беда в твой дом пришла, князь, это черный колдун, сжечь его немедля, не то лихо будет.

Сашка присмотрелся к бесноватому:

— Э, да по тебе Кащенко плачет.

Зрачки у придурочного волхва огромные, что у наркомана.

— Он у вас не иначе мухоморов обожрался, — предположил Пожарский. Какой с меня на хрен колдун?

Но видимо, придурок в шкурах имел немалый вес и авторитет. Дружинники насупились, а воевода с князем посмурнели.

— Ага, крещение на Руси только прошло, основная масса народа — язычники. Ладно, я вам устрою детский крик на лужайке. То, что говорит этот человек, — лжа. Я докажу на каленом железе, но с одним условием — после меня он тоже пройдет испытание.

Народ оживился, князь Глеб переглянулся с воеводой:

— Да будет так.

Народ повалил из трапезной к кузне. Набежавшая толпа встала в круг. Белобрысый дружинник принес в клещах раскаленный прут, диаметром сантиметра в два.

— Люди добрые, будьте свидетелями и не говорите, что ничего не видели.

Сашка сосредоточился, вгоняя себя в особое состояние, представляя правую ладонь куском льда. Когда он сжал пруток, пыхнул клуб пара — металл остыл на глазах. Сашка отнял руку от прутка и раскрыл ладонь — она было совершенно чистой, ни следа ожога.

Пожарский, вытерев руку о штаны, осклабился:

— Твоя очередь, уважаемый.

Принесли вторую раскаленную железяку. Не желавшего пройти горячий тест волхва дружинники подкалывали сзади кинжалом. Все кончилось, как и предположил Сашка, — усекновением головы придурка, поскольку обвинение было тяжким.

Тем временем на больших подносах исходило паром поджаренное кабанье мясо. Мед лился рекой, народ постепенно раскрепощался. Юный князь с удивлением и восторгом смотрел на Сашку. Воевода Хоробр, вертевший пустой ковш в руках, произнес:

— Впервые в жизни вижу чудо, кто бы рассказал — не поверил.

«Погодите, ребята, еще не то увидите», — подумал Пожарский.

Сашка поинтересовался у раскрасневшихся хозяев:

— А че ваш жрец собственно до меня докопался?

Те потупили взоры.

— Так ить, князь, ты ведь мордву молоньей валил — чудо великое. Вот кто-то из дружины и проболтался.

Сашка выматерился про себя: «Большого дурака свалял, надо было саблей орудовать, а я, тьфу, балбес».

— Уважаемые, чуда не было, а стрелял я их пистолета — огненный бой называется. И он достал из кобуры «Гюрзу».

Уронив магазин в ладонь и передернув затвор, дал им убойное изделие XXI века. Объяснил на пальцах что к чему, но по глазам видел — не верят.

— Да, че я вам тут доказываю, пшли во двор.

Дружинник притащил из кузни негодную бронь и распялил ее на поставленной вертикально колоде.

Сашка, не целясь, выстрелил с двадцати шагов. Князь Глеб с воеводой и дружинниками, гурьбой кинулись к импровизированной мишени. Пуля, пробив стальные нагрудные пластины и последующие два слоя кольчуги, глубоко ушла в колоду. Не каждая стрела могла пробить бронь насквозь.

Князь с воеводой и дружинники таращились на результат Сашкиной стрельбы во все глаза. Наконец воевода, выдохнув, изрек:

— А стрелой-то можно с трехсот шагов поразить ворога.

Сашка подал плечами:

— Пистолет предназначен для ближнего боя, для дальнего есть другое оружие. От полуверсты до двух можно поражать цели.

Местное воинство выпало в осадок.

Вернувшись в трапезную, многие недоверчиво крутили головами. Питие и веселье продолжилось. Дойдя к нужной кондиции, дружинники стали хвастать своей удалью — ор стоял до потолка. Пожарский не удержался и осадил хвастунов одним движением пальца.

Показал всем «ху из ху». Попросив слугу принести кусок бересты, он на столе кинжалом вырезал из него небольшой квадрат. Затем, встав посреди трапезной, гаркнул:

— Минуту внимания. Сейчас покажу вам фокус-покус. Тому, кто сумеет повторить, золотой — и пустил монету по кругу.

Заинтригованные дружинники загудели. Сашка кивком головы обозначил поклон публике и кинул берестяной прямоугольник вверх. Когда тот в падении поравнялся с ним, Сашка неуловимым движением указательного пальца проткнул бересту насквозь. Прямоугольник заходил по рукам. Бывалая дружина смекнула — это не фокус, а высшее воинское искусство. Из всей дружины повторить Сашкину удаль вызвался только один воин. Результата ноль. Под общий смех он уселся обратно за стол.

Посидели знатно, под вечер у Сашки стали слипаться глаза. Заметив это, князь Глеб распорядился отвести гостя в опочивальню. К удивлению Пожарского, на кровати, где он должен спать, шкуры сгрудились у изголовья. Он в недоумении спросил слуг:

— Я что сидя должен спать?

— А как по-другому, светлый князь?

Сашка видел, отвечают на полном серьезе — без дураков. И тут вспомнил — в древние времена славяне спали сидя по каким-то своим языческим верованиям.

— Не пойдет, расстелите шкуры и свободны.

Сашка выпер слуг, разделся и улегся на дубовую кровать, прикрывшись легким заячьим одеялом.

Проснулся Пожарский с первыми лучами солнца. Полежав с минуту, определился в пространстве и времени, затем натянул штаны и осмотрел одрину — спальню. Лишней мебели не наблюдалось — у окна, затянутого бычьим пузырем, стоял большой сундук, да у стены притулилась лавка. На ней лежала аккуратно свернутая Сашкина одежда и переметные сумы.

Пожарский, достав из сумки кроссовки и натянув майку-тельник, потопал на выход. Умылся из кадки с дождевой водой и беззаботно птахой выкатился из терема на пробежку. Из города стражники выпустили без разговоров. Отмотав по окрестностям с десяток километров трусцой, возвратился в город. Не обращая внимания на любопытных прохожих, топал потихоньку к резиденции князя Глеба Владимировича.

Сашка задумался над одной проблемой, вернее над двумя.

— Стоит ли переться сейчас в Карпаты за мечом Святогора или хрен с ним? Но с другой стороны, за тысячу лет какой-нибудь придурочный кладоискатель или черный археолог откопает артефакт и ищи-свищи. Нет, в Карпаты двигать нужно сейчас. Решено.

Со вторым вопросом сложнее.

— Предтечи чуть ли не ультимативной форме потребовали не вмешиваться в местные дела от греха подальше. Мол, прогрессорство только навредит естественному ходу истории — с чем Сашка был категорическим не согласен. Он сделает свой ход, а будущее покажет, кто прав.

Из размышлений на столь важные темы его выдернул детский вскрик. Рефлекторно войдя в боевой режим, Сашка метнулся к конному дружиннику, занесшему плеть над маленькой девчушкой лет шести. Его тело послушно взвилось вверх на пару метров — удар пяткой был страшен. Дружинника, дюжего малого, одетого в полную бронь и при оружии, вынесло из седла, а затем с грохотом впечатало в забор.

Нисколько не обращая внимания на валяющегося урода, Сашка присел перед девочкой. Белобрысая замурзанная мордашка доверчиво смотрела на своего спасителя. Одетая в прохудившийся сарафан, малышка, прижав кулачки к груди, сделала шаг вперед босыми ножонками.

— Дядя, если убил дружинника, быть беде, ховайся.

— Не обращай внимания, малыш, ты кто? Как тебя зовут? Где живешь? Пойдем, провожу до родителей.

Девчушка невозмутимо выслушала град вопросов и степенно ответила:

— Зовут меня Ксения, я год как сирота. Тятеньку с маменькой и братиками нехристи побили.

У Сашки комок встал в горле — кое-как откашлялся.

— Наверное, кушать хочешь, пойдем, покормлю.

— Правда, дяденька? — обрадовалась девчушка.

Сашка молчком подхватил сиротинку на руки и помчался в терем. Его появлению обрадовались в первую очередь слуги, видно, над ними прокатилась княжья гроза. Поясно кланяясь, они голосили в один голос:

— Слава Перуну, объявился дорогой князь! Боязливо оглядываясь, сообщили: — Бушует наш молодой хозяин, не верит, что ты пеши утек.

— Разберемся. Найдите женщину, пусть девчушку искупает, оденет и обует. Вот деньги — и Сашка кинул ближайшему слуге серебряную монету.