Сага о Годрланде - Наталья Викторовна Бутырская

— А кроме своего имени, что он вам дает?

— Ничего, — усмехнулся Хотевит. — Многие благородные рода до сих пор живут в достатке лишь потому, что продают свое покровительство.

Ну, мне-то не нужен никакой покровитель и защитник. Трех месяцев вполне достаточно, чтоб отыскать лекаря, исцелить Альрика, забрать долг у Жирного и убраться отсюда.

* * *

1 Альмубарака — с арабского — благословенный

2 Гульборг — с нордского переводится как золотой город.

Глава 2

Посмотреть на каменный город хотелось всем, но я не знал, где Альрик будет в большей опасности. Судя по толчее возле ворот, на улицах Гульборга тоже людно. Мало ли, кто-то толкнет Беззащитного или перепугается, увидав столь могучих воинов, пробудит тварь, спящую в Альрике… А мне не хотелось убивать его, будучи так близко к чудодейственному лекарю.

Оставить его в гавани? Помнится, что в Раудборге это не помогло.

Поразмыслив еще немного, я всё же приказал Альрику и Тулле ждать нас на корабле. Сперва отыщем место, где будем жить, желательно подальше от людей, а уж потом проведем Беззащитного через город, удерживая моим даром. Вепрь также вызвался остаться.

— Дагна, ты с нами не идешь, — напоследок сказал я.

— Это почему? — спросил Хотевит.

— Только она сможет сладить с Альриком, коли что.

А еще без Дагны Жирный не сможет меня обмануть или заманить в какую-то ловушку, сначала пусть вернет золото.

Дагна усмехнулась, но спорить не стала, уселась на носу «Сокола» и принялась переплетать волосы, укладывая их вкруг головы, в точности как у тех женщин, что стояли возле соседнего причала.

Я окинул взглядом ульверов. Да, в изрядно обтрепавшейся одежде, да, с загорелыми дочерна лицами и просоленными волосами, да, без браслетов и цепей, но какие же молодцы! Крепкие, жилистые, со сдержанной рунной силой, что так и пыхала от них, с блеском в глазах. Они устали от долгого пути и жаждали посмотреть на иные земли, где золота столько, что им обивают крыши.

Рыжий Леофсун Рысь пытался заговорить с полуголым рабом, что вытаскивал поклажу из соседнего корабля и складывал к ногам женщин, но так и не сумел найти слова, знакомые им обоим. Простодушный хлопал своими коровьими глазами, прикидываясь наивным простачком, впервые увидевшим такую роскошь. А вот Видарссон не притворялся, он крутил головой туда-сюда, толкал Аднтрудюра и спрашивал, как такое может быть. Как может быть, чтоб мужи ходили в платьях? Почему у некоторых мужей гладкие лица, хотя они явно не дети? Почему вон там ходит черный человек? Шурин небрежно отмахивался и разглядывал фигуры женщин, которые смутно угадывались под многослойными одеждами.

Эгиль Кот морщился от вони, которой была пропитана вся гавань, словно в ее воды гадили не одну сотню лет. Бьярне Дударь нетерпеливо переступал с ноги на ногу, ему явно хотелось посмотреть на тот самый сольхус с золотой крышей. Сварт почесывал шею под бородой, его лицо раскраснелось, рубаха прилипла к телу. Он хуже всех переносил жару. И ведь ни одного деревца поблизости, чтоб укрыться в тени. Стейн смотрел на городские стены, щурил глаз, подымал руки так, словно примеривался, сумеет ли отправить стрелу до самого верха.

Когда Рысь отстал от несчастного раба, к тому прицепился Живодер. Он углядел шрамы от кнута и заинтересовался ими. И хотя Живодер не был столь умел в языках, как Леофсун, он смог заговорить с рабом, хоть и одними жестами. Рядом стоящий карл в длинных платьях тут же вмешался и накричал на своего раба. Хальфсен сказал, что фагр гневается из-за промедления, мол, и так затянули с выгрузкой. Тогда Нотхелм Бритт шагнул к соседнему причалу, ухватил тяжеленный сундук и легко перетащил его на причал, потом быстренько перекинул еще несколько коробов. Бродир Слепой стоял возле Свистуна и что-то тихо с ним обсуждал, внезапно они оба громко расхохотались.

— Офейг, а не чуешь ли дождя вскорости? — спросил Лундвар Отчаянный, вытирая пот с лица.

Наш Бессмертный, глотнув воды, покачал головой:

— Так чисто, будто здесь дождей вовсе не бывает.

Самым свежим среди нас выглядел Коршун, скорее всего, из-за своей сарапской крови.

Я хлопнул по плечу Квигульва Синезуба, который всё никак не мог уразуметь, почему ему нельзя взять с собой любимое копье.

— Пойдем!

Мы поднялись по каменным ступеням, на воротах я показал выданную мне дощечку, и мы прошли внутрь.

Между первой и второй стенами было несколько десятков шагов. И я подумал, что те хускарлы и хельты, которые при помощи веревок, лестниц или собственной силы переберутся через первую ограду, будут мгновенно расстреляны со второй, ведь ее высота была в два с лишним раза больше. Три десятка шагов… Это не так уж и много. Их можно пробежать за несколько мгновений, вот только стрела, что летит сверху вниз, промчится еще быстрее. Тут даже не нужно ничего уметь, знай себе натягивай тетиву и накладывай стрелы. Или кидай копья. Или швыряй камни.

И что делать тем, кто выжил и добежал до второй стены? Снова кидать веревки? Тащить за собой огромные лестницы, высотой с корабельные мачты?

Нет, сарапам повезло захватить этот город изнутри, потому что я не знал, каково должно быть войско, что сможет пробиться через эту защиту.

Проход через вторую стену шел прямиком через одну из башен. Там у нас снова попросили показать дощечку, и мы вместе с десятками других людей вошли в сам город. Хотевит замахал руками, показывая следовать за ним.

Тут всё было каменным:дорога под ногами, дома, статуи. Здания возвышались над нами на пять-семь или даже десять ростов, причем понизу их стены были глухие, без единого проема, а вот поверху уже появлялись окна и даже двери, обрамленные выступающей решеткой. Я сначала не понял, зачем нужны двери так высоко. Конечно, любой карл сможет спрыгнуть оттуда, но забраться-то уже не выйдет. К тому же и мужчины, и женщины тут ходили в одинаковых длинных платьях, да еще и с тяжелыми накидками на плечах. Неудобно прыгать! А потом я увидел, как на одном таком выступе сидит женщина и переговаривается с кем-то внизу. Значит, это сделано для ленивых людей, которым не хочется спускаться.

А еще тут было людно и шумно. Мой хирд не очень-то был и приметен в этой яркой толчее. Ульверы только и успевали вертеть головами, громко обсуждая прохожих. Вон идет женщина в свободном платье, а за ней