Адмирал Империи 24 - Дмитрий Николаевич Коровников

на наши три корабля ложилась миссия противодействия новой группе вторжения. И тут меня стало немного подтряхивать от того, что если моя придумка с магнитными тросами не сработает, то наши три одиноких корабля точно не смогут сдержать натиск османов, в то время как корабли поддержки будут заняты так называемой «рыбалкой». Но переживать времени уже не оставалось, ибо портал в эту секунду зажегся ярким белым светом активации…

Слава Богу наши эсминцы и легкие крейсера только успели зацепить остовы погибших кораблей и растянуть свою рыболовную сеть, так что эти самые погибшие корабли находились сейчас в самом центре портала. И вот произошла вспышка и всплеск энергии, что перебрасывала из подпространства в «Тавриду» новую партию наших гостей-криптурок.

— Господин, контр-адмирал, активация портала, — вывела меня из забытья, Алекса. — Вход в систему пяти вымпелов противника… Все идентифицированы… Два линкора, три тяжелых крейсера из состава Космофлота Южных Сил…

— Странный состав, — недовольно поморщился я, признавая собственную ошибку, потому, как ранее предполагал, что султан Селим пошлет в «Тавриду» по крайней мере четыре линкора, а тут их было снова всего два, плюс тяжелые крейсеры.

Несколько позже я узнал, что у командующего Бозкурта, корабли космофлота которого сейчас входили в нашу систему, после всех битв с русскими за «Тарс» попросту больше не осталось в наличии тяжелых дредноутов первого класса. Эти-то, что сейчас появились из подпространства Ясин Бозкурт с трудом наскреб, так что не ошибся я в своих догадках, турки вводили в «Тавриду» лучшие свои корабли, уже зная, что их авангард погиб и нужно все начинать сначала…

К моей величайшей радости новоприбывшие вымпелы встретились-таки со своими погибшими товарищами, так сказать, нос к носу. Энергия портала выбросила в пространство пять новых дредноутов султана, три из которых тут же столкнулись с остовами погибших ранее кораблей, растянутыми на магнитных тросах. Еще два османских корабля удачно прошли сквозь широкие ячейки нашей рыболовной сети и в итоге не пострадали. Кинетической волной от удара наши бедные эсминцы, что держали с двух сторон огромные бронированные куски «наживки» сорвало с координат и какое-то расстояние протащило по пространству, но главную свою миссию миноносцы и легкие крейсера все же выполнили. Три турецкие корабля: один линкор и два тяжелых крейсера шибанулись со всей дури о разрушенные корпуса своих товарищей, в результате чего сами получили серьезные повреждения. Прежде всего, своих носовых частей, сила удара была примерно равна стандартному тарану, и хотя никто из членов экипажей столкнувшихся дредноутов не пострадал, так как космоморяки при гиперпрыжке находились в креслах-ланжеронах, однако из без этого их корабли были сейчас изрядно помяты и уж точно не готовы к бою…

Мы же с Хиляевым и Беловым сосредоточили огонь наших палубных орудий по двум «счастливчикам», пронырнувшим сквозь сеть и от этого не пострадавшим. «Одинокий» и «Рюрик» били сейчас из всех имеющихся стволов по турецкому линкору «Мидилли», а «Ретвизан» разбирался с тяжелым крейсером противника с длинным труднопроизносимым названием «Барика-и-Зафер». Несмотря на то, что нас было трое против двух, быстро разделаться с османами не получилось, слишком уж они оказались благодаря своим силовым полям, стойкими и непробиваемыми.

Помогли мои «соколы» и казачьи МиГи полковника Наливайко, которые ждали своего часа, находясь в режиме молчания вблизи кольца перехода, и как только вражеские корабли прибыли, набросились на них. Сначала наши истребители смели со своего пути несколько десятков тяжелых палубных «спаги», а уже затем, удачным налетом на «Барику…» и «Мидилли» выжгли трансляторы их защитных полей, чем подписали приговор данным кораблям.

— У вас минута на принятие решения о капитуляции, — заявил Дамир Хиляев, связываясь с капуданами всех пяти кораблей противника, что пока держались и старались отбиваться, но чувствовали себя все хуже и хуже.

Одновременно с работой наших флагманов, по уже поврежденным от столкновения вражеским кораблям начали работать со всех направлений русские эсминцы и легкие крейсера, что уже деактивировали свои магнитные тросы и принялись добивать нокаутированного противника, атакуя его со всех возможных углов. Османы хоть морально и готовились к сражению, но явно не ожидавшие, что большая часть их эскадры в первую же секунду прибытия в систему получит столь серьезные повреждения, сильно приуныли и тут же серьезно задумались над предложением российского адмирала.

Я же со своей стороны немного подтолкнул капуданов к принятию правильного решения, переслав им на пульты управления файлы с записями прошлого боя, но не теми, на которых была показана гибель их товарищей, что могло наоборот разозлить турок, а с записями, где я договаривался к командирами османских авианосцев, вернее на которой они сами вышли на меня с предложением о капитуляции. Думаю, именно эти кадры вкупе с непрекращающимся огнем нашей эскадры, окончательно повлияли на принятие решения османскими капуданами послать нам «белый» код-сигнал о сдаче.

Мы с Хиляевым даже не ожидали такой быстрой развязки, вот уже вторая группа из трех сдавалась нам в плен, явно не желая умирать. Возможно, на турок сильно повлияли последние события в «Тарсе», в частности гибель одного из своих лучших флотов, и вообще большие потери и крайняя неуступчивость русских гяуров, которые хоть и покинули суверенную звездную систему Османской Империи, но делали это крайне неохотно, за каждый миллион километров сражаясь с турками как за свой. В общем, сдались бедолаги, и правильно сделали, так как понимали, что через полчаса такой жесткой артдуэли все равно не выживут и все бесславно погибнут…

— Вам бы собственную дивизию или даже флот возглавить, господин контр-адмирал, — похвалил меня Кондратий Витальевич Белов, связываясь с мостиком «Одинокого» сразу после битвы и капитуляции кораблей противника. — Благодаря вашей находчивости мы выиграли еще как минимум стандартный час времени… Помните, Александр Иванович, у нас вами изначально отношения не заладились…

— Как не помнить, вы меня даже на дуэль хотели вызвать, — усмехнулся я, вспоминая нашу с Беловым встречу в кафе.

— Дела прошлые, не держите зла, — ответил Кондратий Витальевич. — Я не знал вас тогда так хорошо, как сейчас и думал, вижу перед собой выскочку с «Новой Москвы», обласканного связями с командующим Дессе и княжной, поэтому сами понимаете…

— Я бы тоже так же подумал, — согласился я, кивая.

— Теперь же я о вас, совершенно другого мнения, — продолжал петь мне дифирамбы адмирал Белов, что, кстати, мне очень даже льстило. — Вы уже столько раз выручали космофлот, что я сбился со счета. И вот снова… Клянусь, в очередной раз, когда в вашу светлую голову