Адмирал Империи – 16 - Дмитрий Николаевич Коровников

я, Соню. — Это я обязан вам своим спасением, потому, как если бы не ваша меткость и реакция, Штольц точно бы продырявил меня в том месте, которое медкапсула со всеми ее физрастворами не смогла бы запломбировать… Кстати, я не успел сказать вам за это, спасибо…

— Просто не люблю быть должной, — ответила на это девушка, пожав плечами.

— Ответка за спасение корабля? — уточнил я.

— Не только, — покачала головой Соня. — Помните бой истребителей? А тот МиГ, который рядом с вами разлетелся на куски?

— Аааа, так это были вы! — до меня, наконец, дошло, где я слышал этот приятный голос.

— Да, я, та самая, спасательную капсулу которой вы не дали добить «гусарам», когда взорвался мой истребитель, — кивнула лейтенант Вебер, с благодарностью смотря на меня. — Более того, внезапное появление в секторе боя палубной эскадрильи «Одинокого» сохранило жизни двум пилотам из моего каре, и за это я еще более признательна вам, господин адмирал, чем за собственное спасение…

— Всего двум из каре, — уточнил я, не знаю, почему, возможно, просто смущенный словами благодарности.

— Четвертый не выжил, — лицо Сони вмиг посерьезнело и стало будто каменным.

Я понял, что девушка невероятно сильно переживает гибель своего товарища и уже пожалел, что не вовремя напомнил ей об этой потере.

— Что ж, похоже, мы в расчете, лейтенант, — непринужденно улыбнулся я, пытаясь сгладить свою ошибку и переводя разговор в другое русло. — Правой руки пока вам подать не могу, она обвисла как тряпка, но вот вам левая…

Мы пожали друг другу руки, и Соня, как мне показалось, польщенная обращением с ней на равных столь высокого чина, снова слегка улыбнулась.

— Итак, последнее, что я помню, помимо дурацкой улыбки на лице покойного капитана Штольца, свалившегося под градом пуль рядом со мной, было то, что вы и еще несколько десятков космоморяков вошли в командный отсек «Баязета», — произнес я, меняя тему. — Кстати, сколько по времени я вообще валяюсь в этой трясущейся, как стиральная машинка, медкапсуле?

— Почти четыре с половиной часа, — ответила лейтенант Вебер, посмотрев на часы.

— Так долго⁈ — удивленно воскликнул я. — Вроде, а кажется, что отключился минут пять назад!

— Видя, что вы похожи на дырявый швейцарский сыр, после очереди из пистолета, я перенастроила вашу портативную аптечку на максимальным уровень, и та ввела вас в медикаментозную кому, — призналась Соня, неловко улыбнувшись. — Как позже мне сказал военврач, прямой необходимости в этом не было, но я ведь не знала, насколько серьезны ваши раны. Так что, господин контр-адмирал, пришлось вам проваляться здесь несколько дольше обычного, но с другой стороны и восстановление организма пройдет гораздо быстрей…

— Если за это время ничего страшного в ближнем для нас космосе не произошло, то ничего страшного, — нехотя согласился я, на самом деле, переживая что столько времени потеряно. — Ведь мы в данный момент не окружены какой-нибудь очередной вражеской эскадрой?

— Нет, насколько мне поступает информация от ребят из рубки, пространство в радиусе десяти миллионов километров от нас чистое, ни «янки», ни поляков на горизонте нет, — ответила Соня Вебер, посмотрев на свой идентификационный браслет, не горит ли он красным цветом.

— Уже хорошо, — кивнул я. — Но сейчас нам все равно надо спешить… Вы сказали «ребята в рубке»…

— Да, офицерьё, которое подняло мятеж, мы закрыли в отдельном отсеке нижней палубы, а на мостике сейчас остаются вахтенными несколько мичманов и старших матросов, — кивнула Соня, а мой слух сильно резануло второй раз произнесенное ей слово «офицерьё».

— Я не уверен, что абсолютно все офицеры, находившиеся в тот момент в командном отсеке, поддержали неадекватные действия капитана Штольца, — покачал я головой. — Не перебарщили ли вы со своими «революционными космоматросами», ворвавшись в рубку и расчесав всех там находящихся под одну гребенку?

— «Революционными матросами»? — хмыкнула Соня. — Неплохо звучит… Только не мы устраивали революцию, а точнее сказать — мятеж, а эти золотопогонные мальчики и девочки, которые вместо того, чтобы управлять крейсером, возомнили себя вершителями судеб, — произнесла Соня, брезгливо поморщившись. — Некогда нам разбирать, кто прав, а кто виноват. Все эти операторы если даже и не поддерживали Штольца, но при этом, как ни в чем не бывало стояли и наблюдали за вашим с капитаном поединком, то уже замарали себя. В любом случае контрразведка разберется, а пока пусть посидят в кладовке и подумают над своими действиями…

— Вы же тоже офицер, — я указал глазами на погоны старшего лейтенанта, на плечах у девушки.

— Особо не стремилась, — отмахнулась Соня, — если бы на истребителях летать давали не только офицерам, но и пилотам в звании — рядовой — летала бы с удовольствием. А так, есть эти погоны или нет их, мне никакой разницы.

— Значит вы здесь не за карьерой и наградами? — улыбнулся я.

— Я здесь за тем, чтобы убивать врагов, остальное — лирика, — важно заявила Соня, скрестив руки на груди.

— «Баязет» держит связь с «Одиноким»? — спросил я, решив снова сменить тему, наблюдая слишком боевой настрой лейтенанта Вебер и уже начиная опасаться ее горячности и принципиальности, хотя при этом, продолжая восхищенно взирать на свою новую знакомую.

— Да, ваш старший помощник со странным именем и как я поняла без звания, постоянно находится на связи, — кивнула Соня. — Более того, Алекса, не знаю ее фамилии… Она что из иностранного легиона? Так вот эта странная дама, когда узнала о вашем ранении и всей этой заварушке, прислала на «Баязет» группу захвата в виде трех взводов «морской» космопехоты во главе с ужасным на вид полукиборгом-получеловеком…

— Мы не стали им противодействовать, так что медотсек, в котором вы находитесь, в данный момент окружен несколькими кольцами охраны из пехотинцев «Одинокого», — усмехнулась Соня, кивая на дверь бокса. — Похоже, ваша команда за вас горой, контр-адмирал! Повезло экипажу «Одинокого» с их командиром, в отличие от «Баязета»…

— Кстати, совсем забыл! — опомнился я. — А где наш героический капитан Брагин?

— Я передала Анатоля вашим людям, полковник-киборг увез его на «Одинокий», — ответил на это Соня. — Потому, как на «Баязете» этому пассажиру при любом раскладе не выжить, он для всех чужой…

— Правильное решение, — похвалил я, девушку, — на «Одиноком» кавторангу ничего не угрожает.

— Вы действительно продолжаете защищать этого негодяя, после всего того, что он наделал⁈ — возмутилась девушка.

— Я за строгое исполнение закона, тем более, когда дело касается космофлота, — сказал я, рассчитывая на то, что лейтенант Вебер не в курсе моих старых грешков и не посмеется над этими правильными, но слишком уж пафосными словами. — Мы же не ватага космических разбойников, живущих по понятиям. Пусть нашего героя судит Специальная Комиссия, тем более, зная не понаслышке, что спуску военные прокуроры нам флотским там не дают…

В этот момент двери в палату разошлись в стороны, а из коридора до нас с Соней донеслись звуки борьбы и недовольные крики. Я приподнялся и высунул голову из капсулы посмотреть, что там происходит. В проеме возвышался Кузьма Кузьмич Дорохов, держа в обеих руках за шиворот, как нашкодивших котят, двух незнакомых мне пилотов из эскадрильи «Баязета». Те брыкались, ругаясь на великана-новгородца, но ничего не могли с ним поделать, продолжая болтаться, как тряпки на вешалке…

— Эй, человек-гора, а ну-ка отпусти моих ребят! — возмутилась Соня, забыв субординацию и подходя вплотную к Дорохову. — Отпусти, я тебе говорю, а то, — лейтенант Вебер похлопала себя по набедренной кобуре.

Кузьма Кузьмич даже единственным глазом не повел, продолжая спокойно стоять и обратившись через голову Сони, ко мне.

— Гггосс-подд-ин адд-мирал…

— Это пилоты из вашего звена, лейтенант? — я понял, что Дорохов всего лишь пытается доложить о попытке этих двух проникнуть в медбокс и решил не терять время на ожидание, когда Кузьма Кузьмич окончит доклад, сразу обращаясь к Вебер.

— Да, это Фома Крик и Нико, господин контр-адмирал, — кивнула Соня, оборачиваясь ко мне, понимая, что в противостоянии с двух с половиной метровым штурмовиком даже имея при себе оружие, у нее нет никаких шансов на победу.

— Отпусти их, Кузьма Кузьмич, — кивнул я.

— Повезло тебе, здоровяк, — важно заявил Фома, поправляя воротник своего комбинезона и бросая грозный взгляд в сторону Кузьмы Кузьмича. — Живи пока…

Лермонт Николич снова почувствовав пол под ногами, решил не продолжать монолог с Дороховым, который все это время смотрел на этих двух пилотов, как на дурачков, и просто решил поскорей отойти в сторону.

— Лейтенант, что за дела творятся на «Баязете»? — обратился он напрямую к Соне. — Я думал это мы хозяева на корабле, а тут такой конфуз!