Последний Шаман - Никита Бондин

Кармический статус Инициируемого: ПОСЛЕДНИЙ ШАМАН

Жизненный статус: Всё ещё воняет слабос…

Ах вы с*ки… — успел я пробормотать, прежде чем окончательно и бесповоротно провалиться в непроглядную мглу.

Глава 2 «Разгонная»

«У далёкой у станицы растут чудо-ягодицы. Разотри об них морковь, будешь пахнуть, как любовь»

Советы Белого.

Из всех годков мною прожитых, из всех пробуждений утренних, это было самым странным и самым тяжёлым.

Во-первых, началось оно с того, что мне в рот залетел шмель.

Как эта волосатая падла не ужалила меня, пока я хрипел, кашлял и отплёвывался, в попытке избавиться от лютейшего жужжания и щекотки в голове, я понятия не имел. Как впрочем и о том, каким образом ему удалось остаться целёхоньким. Домучил меня окончательной побудкой, вылетел и пожужжал по своим шмелиным делам, задницей полосатой виляя.

Во-вторых, в резкой попытке принять вертикальное положение, ноги мои подкосились и я со всего маха впечатался макушкой во что-то твёрдое.

— Ау бл*ть!…во что в**ался-то?.. — какое-то время звон в голове не давал возможности получить ответ на вопрос, но стоило продышаться и протянуть руку, как я тут же наткнулся на холодный камень. Проморгавшись, я в предрассветной серости увидел всё тот же родник, к которому вчера вышел. — Ну нах*р! Не-не-не-не…

Впопыхах решил убраться подобру-поздорову и чуть было не повис в еловых лапах. Сквозь их колючие объятия пробился с трудом и зашагал стремительно. Не важно куда, лишь бы подальше от этого проклятого места. И только когда под ноги легла уже знакомая тропинка и ели сменились более разреженным сосновым лесом, только тогда я заметил, что ни обуви, ни одежды на мне нет.

Ну как нет. Старые семейники в горошек всё-таки срам прикрывали, но их наличие не помешало мне разразиться бранной тирадой в сторону укравших и украденного.

И боты резиновые, и штаны джинсовые, и даже рубаха с курткой, всё пропало, будто корова слизнула. Хотя какая там корова! Будто вороны стащили, не иначе!

И старик ещё этот проклятущий! Побил меня, значит, обобрал до нитки и в лесу оставил. Как есть с таким к участковому идти надо, да впрочем делать ему нечего, чтобы мои небылицы слушать.

И уж как-то слишком быстро в порыве своём я до поля дошёл и речку вонючку пересёк по мосту хлипкому. Да и калитка незапертая чуть было с петель не слетела, когда со злости её оттолкнул. И словно порыв мой укоряя сад яблоневый зашелестел листвой от лёгкого ветра.

— Ладно, ладно вам… — пробурчал в сторону яблонь и потирая голову ушибленную, направился в сторону сарайчика, рядом с которым стальная бочка с дождевой водой стояла.

Умывался нервно, раз за разом отжимая бороду. Пытался смыть из головы и родник этот чудной, и воронов, и старика того, и препарат дурацкий, и мир весь этот насквозь системный и коррумпированный, и жизнь свою чёртову, которую даже оборвать самостоятельно не получилось, и злость свою, на всех этих мыслях удалецки пляшущую.

И вот ведь действительно, что-то я от всех этих глюков и небылиц прям вообще не по возрасту разошёлся.

Не иначе как молодость вспомнил, аж закурить захотелось.

— Иээээхх, сигаретку бы… — выдохнул, разгибаясь, и в изъеденном по краям зеркале, повешенном на стену сарая ещё дедом моим, отразился я, с сидящими на плечах воронами.

И один из них протягивал в клюве сигарету.

— Квер. «Держи, болезный»

— ЁБ**Ы! В! РОТ! Б*ЯТЬ! НА*УЙ! — взмахнул руками в попытке их стряхнуть, но они успели слететь раньше и с диким карканьем заметались по саду, пока я пытался их отогнать всем тем, что под руку попадалось

— Крааар! «Ой убьёёёт» — вопил Белый, уворачиваясь от кинутого ведра.

— Крееер! «Ой замучаееет» - голосил Чёрный, издевательски оттолкнувшись от моей головы, пролетая мимо. — Крооур! «От слабака погибнем!»

— ДА Я ВАМ ЩА! — от повисших в воздухе голубых высказываний было до ужаса обидно, и поэтому в ход пускал всё.

Да только от любого снаряда, от любой палки эти два ворона уворачивались столь легко и непринуждённо, словно всегда этим и занимались. И если бы не испуганный голос соседа со стороны моего дома, то разворотил бы я наверное свой сад по брёвнышку и не заметил бы. Слишком уж едко пернатые стебались и подначивали.

— С-с-с-семён…т-т-ты чего⁈

Застыв с вытянутыми руками, я бросил гневный взгляд в его сторону.

Вот только соседушка с глазами по пять копеек смотрел не на меня, не на воронов и даже не на мои семейники в горошек, а на то, что я держал в руках. Я и сам решил взглянуть, ибо в порыве своём не замечал, что хватаю, и… малость обомлел.

В руках у меня была заржавленная чугунная наковальня, сдернутая мною же из закопанного в землю пня.

— Ааааэээм, ну я тут это… — весь пыл из меня разом вышел, ведь я вспомнил, сколько эта дура весит. — Эээ. Тренируюсь?

Вороны же при этом спланировали аккурат на плечи соседа и призывно подпрыгивали, словно предлагая мне наковаленку прям в их сторону метнуть. Вот жеж добрые твари.

И вот что странно, сам сосед этих двух прохиндеев в упор не видел. Смотрел на меня раскрыв рот, пока дар речи к нему не вернулся.

— А. Понял! Да! Ясно! Я это…Мне пора! — и убёг он так быстро, что аж размытый силуэт в воздухе на мгновенье повис, прямо как в мультиках.

Встряхнув головой и почти не чувствуя в руках веса, я всё же наковальню плюхнул на место и пень под ней скрипнул от тяжести. Два с половиной пуда….Это же сорок с лишним килограмм. Вот сколько она весила!

Да я в лучшие свои годы столько не поднимал, сколько поднял сейчас!

То-то у соседа глаза такие были. Он же тот ещё любитель всё ценное после уехавших владельцев пособирать и по ломбардам, скупкам и металло-приёмкам распихать. Доброму металлу вес знает. И уж сколько он добра этого перетаскал с покинутой деревеньки нашей я и представить не мог, но на целебный укольчик наверняка хватило.

И это что же получается. Раз этот шакал тут у меня так открыто шарился, то значит и мой скарб ему приглянулся?

— Ша! А ну разошлись, — шикнул на прыгающих в ногах воронов, явно надеющихся на продолжение потехи. — Если он меня обнёс, шею ему сверну….или на газон насру. Одно из двух точно.

Предположения мои оказались верными. Кухонька была обнесена почти под ноль. Сковородки, кастрюли, чашки, ножи, столовые приборы, и даже как-будто бы пыль была сметена его загребущий рукой. И хоть это и злило неимоверно, к чести вора сказать, такой чистой кухни я у себя давно не видел.

А вот в гостинной был полнейший бардак.

Все шкафчики в комоде были выдвинуты, все дверцы в шкафах открыты. Большая часть вещей была скинута на пол и на разложенный диван. Уж сам не знаю, что он в барахле моём искал, но что нашёл, наверняка упёр, на что мне было, честно говоря, насрать. Ценного у меня отродясь не водилось, а всё самое важное давно в погребке полёживало и даже такой проныра, как он, туда не добрался бы так просто.

Так и оказалось. Под нетронутым ковром в одной из спален отковырянная паркетная дощечка явила под собой отверстие, в которое я стальную загогулину с подоконника взятую и запихнул. И в этой кривой проволоке только такой же старик, как я, ключ увидел бы. Так что, повернув пару раз в одну сторону, пару раз в другую, я и отворил дверцу в полу.

А там всё, как и было — соленья, брикеты пищевые, консервы, бутылочки с перцовкой