Чашка кофе для героя - Мария Рашова

зданием речного вокзала, жмурясь на белоснежные яхты, морщась на солнце. Надо бы прикупить солнцезащитный крем. Надо ценить ту человеческую оболочку, которую дали поносить в этой жизни. Старались, делали. Надо относиться с уважением. Я смотрел на море, море смотрело на меня. Море мурчало как сытая кошка, облизывая всего меня. Солнце целовало макушку, изящно намекая что вот – вот испепелит меня в моей черной одежде, как миленького, испепелит и не оставит мокрого пятна. Из соседнего двухэтажного здания, вытянутого сосиской, доносились крики – кто то азартно играл в боулинг на втором этаже. На большом экране светились цифры «0:0» -можно было подумать, прохожим было большое дело до того как там идет игра, кто выигрывает и кто проигрывает. Приезжие были заняты одним вопросом: где бы прилечь погреть свое белое тюленье тело на сочинском солнышке, слопать кастрюльку мидий в сливочном соусе и дернуть пивка. Местные же были озабочены деньгами во всех их проявлениях. Всем, в общем-то, было по фиг до того, кто и с каким счетом там играл в боулинг под глупые довольные визги. Рядом бойко шла торговля мороженым, довольные дети откусывали целые куски сразу, едва получив его из рук мороженщицы. Да, мороженое для детей, что пиво для взрослых – невинно выглядит, но масштабно вводит в соблазн. Я вздохнул о несовершенстве этого мира и уже собирался идти гулять дальше, как вдруг увидел что цифры на табло боулинга поменялись на «1:0» и меня тут же прошиб холодный пот. «Не в твою пользу»,– раздался противненький голосок в моих ушах и тут же я упрямо прошептал: «Это мы еще посмотрим». Они явно обнаружили меня. Обнаружили и окружили? Этого я еще не знал. Как же я устал, как я устал. Эта бесконечная битва ведется уже несколько тысячелетий. Мы все с нетерпением ждем ее завершения, а вот наши противники – не очень. Потому что это означает смерть для них в этой реальности и вечные мучения – в другой. Я запахнул тренч, не смотря на 30ти градусную жару, отхлебнул еще моего целебного напитка, схваченного в соседней с портом лавке. Брал горячий, продавец настойчиво предлагал холодный и с мороженым, а когда я отказался, тот посмотрел сочувственно. Я же говорю, южанин никогда не поймет северянина. Никогда. Я внутренне собрался, насколько можно было собраться на 30ти градусной жаре, четко ощущая, как внутри плещется уже не меньше 2-х литров кофе. Воздух раскалился и дрожал. Мне было не жарко – я установил силой мысли для себя комфортную температуру. Осталось понять, что же блин, мне суждено сделать в этом городе. И вернусь ли я из этой командировки живым, да, Михалыч? Если максимально приблизить свою ладонь к поверхности моря в штиль, и держать ее над поверхностью воды долго- долго, можно почувствовать как море целует твои руки. Морю все равно до войн и примирений, ему все равно до того, кто сегодня победит и кто будет повержен. Море круче всех нас вместе взятых просто потому что в основном молчит и молча перекатывает свои огромные волны- валуны уже много веков. Море идеально потому что оно не суетится. Оно все понимает. Оно слушает. Оно принимает. У моря нет вопросов. У моря есть всегда своя правда. Море – как лакмусовая бумажка отделяет вечное от наносного. И сколько же в моей жизни наносного, Господи…Какая же я неразумная, маленькая, вечно косячащая букашка перед взором Вечности… Мне стало стыдно. Я опять углубился в толпу отпускников, захотел раствориться, затеряться в ней. Куда там – моя большая грустная голова всегда была со мной. Моя совесть, постоянно обличающая меня, никогда не спала. Ни разу не видел ее дремлющей. У нее всегда я виноват, и, самое ужасное, я знаю, что она всегда права. Я, наверное, так себе человек. Но, надеюсь, хороший агент. Я внутренне подтянулся. Надо собраться, надо. В конце концов, я же не безвольная лужица сливочного масла, растекшегося на беспощадном южном солнце по асфальту. Я «ого-го» еще чего смогу. Я так думаю, по крайней мере. Что смогу.

Вечером поступил вызов. Я хотел провафлить его. Хотел пропустить. Решить, что это не оно, это не меня, и вообще, я хочу уже спать и чиллить. Но нет,блин, ( здесь мог бы быть мат, но нам не разрешают матюгаться, ибо это обращение к темным силам, а мы не такие). Так вот, нет, блин. Это был вызов в …ущелье. Фигня, сходка ведьм. Среди них – обычные глупые телки, которым навешали лапшу про омоложение. Типа, сколько раз пройдешь под водопадами, столько лет с тебя смоет вода. Ха-ха. Трижды ха-ха. Испокон веков эти темные жаждут омолодиться за счет невинной крови светлых. У кого то получается, у кого то нет. Кого-то арестовывают на месте преступления. Я,честно говоря, не очень-то врубился, что я должен был сделать. Арестовать ведьм? Скажут что омолодиться пришли (эти-то, тристалетние, хаха). Арестовать этих глупых куриц, которых те тащат на заклание? Так эти бабы скажут, что тоже чисто омолодиться и что у них там тренинг такой. Не понимают, идиотки, что их в качестве комбикорма туда тащат, расходная база. Там дело в не в падающих сверху водопадах, а тупо в том, что ведьмы собирают энергию с этих молодых куриц и так омолаживаются. Жрут их, короче. Просто как дважды два. Но работает веками. Я усмехнулся. Женщина за 35-40 поведется на любую херню, лишь бы там было написано «омоложение». Бабы – дуры. Однако же, надо собираться. Я вызвал мою непутевую горничную, та притащила большую чашку американо. Работает недавно, краснеет – бледнеет, собралась уходить без чаевых. Развернул ее, засунул чаевые в карман, сразу много, потому что предыдущие три раза молодая дуреха отказалась. Не стал слушать сбивчивые благодарности, мягко взяв за плечи, выставил за дверь. Так, надо взять себя в руки. Срочно. Взять себя в руки. Выхлебал половину чашки американо. Поймал кайф. Начал вспоминать, где все мои артефакты. Перстень, амулеты – все было в сейфе. Я мысленно проверил на себе все защиты, прочитал все необходимое. Надел на себя все, что можно было надеть, остальное распихал по карманам. Напялил очки. Очки как очки – с виду солнечные, обычные авиаторы для не слишком следящего за модой отпускника. На самом же деле это были очки с встроенной системой ночного видения. Долго смотрел на невидимую мантию – брать – не брать? Шеф просил сильно ее не таскать – старушка была протерта в нескольких местах, могла внезапно