Стать собой - Лёха

с нами вот за таких соплюх сделают, одному дьяволу известно. Подозреваю, что в этом случае умирать мы будем долго и мучительно.

— Хватит болтать, уже семиминутную готовность пропиликали. Кто у нас остался? Давай уже побыстрее покончим с делами и уберемся из этого проклятого поезда.

— Юрий Вольф. Нам осталось найти Юрия Вольфа, — голос второго раздался еще ближе. — Так, это купе какого-то Константина Керна. А что у Кернов мальчишка есть? Что-то не припомню.

— Какой-то ублюдок, вроде. Старшая дочь главы клана нагуляла по соплячеству.

— А-а-а, вон оно как бывает, — ручка двери начала поворачиваться, а Вольф, все еще лежащий на полу, смотрел на меня выпученными глазами. Ну, я бы тоже на его месте занервничал, потому что тем, кого искали эти двое, явно не светило ничего хорошего.

Решение пришло мгновенно. Я не знаю по сути этого недоноска. Себя я унижать и оскорблять все равно не позволю, а на настоящего Керна мне глубоко наплевать, сам виноват, раз позволил так с собой обращаться. Но вот благодарность влиятельного клана, за спасение наследника, всегда может в жизни пригодиться. Если только это они сами не захотели от него отделаться таким оригинальным способом, что все-таки маловероятно. Поэтому я за мгновение до того, как дверь распахнулась, утрамбовал Вольфа под сиденье, там как раз место для него нашлось, и сел, напряженно гладя на дверь, проверив предварительно, чтобы ни одна часть его тела не была видна со стороны.

— Не звука, даже не дыши, — успел прошептать я, когда дверь купе открылась и на пороге я увидел рослого мужчину, одетого в военную форму, только без знаков различия. Лицо его было закрыто платком, а глаза закрывали темные очки. Волосы были тщательно спрятаны под шапкой. Никакого шанса узнать его, если еще раз встречу, у меня не было, разве что по голосу, но подозреваю, что голос у него был изменен. И все же, несмотря на очень грамотную маскировку, у меня была стойкая уверенность, что эти бойцы не профессионалы своего дела. Слишком долго и громко они в коридоре болтали. Девчонку зачем-то с собой захватили. Не обнаружив в купе Юдицкого, не сделали ничего, чтобы хотя бы попытаться его найти. И это только самые большие их огрехи. Если бы кто-то из моих воинов, выполняя подобную миссию, так себя повел, то минимум бы, что его ждало — это неделя ареста, в том случае, если бы миссия завершилась успехом. В противном случае, я бы подобного экземпляра просто казнил.

— Так-так, — проговорил мужчина. — Константин Керн, я полагаю? — я напряженно кивнул, не сводя взгляда с его руки, в которой был зажат автоматический пистолет. По темному корпусу время от времени пробегали серебристые искры, выдавая его артефактную сущность. Из воспоминаний Керна я знал, как действует это оружие, и это производило впечатление, надо сказать.

— Ну что? — позади мужчины раздался раздраженный голос. — Есть тут кто-то, кроме Керна?

— Керн один, давай сюда девчонку, у нас нет времени с ней возиться, — мужчина посторонился, и в купе втолкнули светловолосую девушку, в короткой юбке и форменной школьной блузке. — И не звука… детишки, — дверь закрылась и в купе воцарилась тишина.

Девушка продолжала стоять посреди сравнительно небольшого помещения, обхватив себя руками за плечи, и глядя в одну точку. Учитывая, что ее эти уроды таскали с собой с того самого момента, когда поезд остановился, она могла рассказать хоть что-то, чтобы заполнить огромный пробел в моем понимании происходящего.

Я осмотрел ее более внимательно. На первый взгляд нельзя было сказать, что девушка пострадала. Ее одежда была в порядке, внешне ранений не наблюдалось, крови нигде не было видно. Нет, она явно не ранена, просто находится в шоке. Наверное, в ее благополучной жизни подобные потрясения редко происходят.

Вольф лежал под диваном и молчал, даже не пытаясь пока вылезти. Это было разумное решение, потому что боевики могли вернуться, не устраивать же им сюрприз в виде того, кого они ищут почти в подарочной упаковке. Вообще, мне его выдержка даже нравилась. Хоть он и помесь козла с шакалом, но зато благородная помесь, вот тут не поспоришь.

— Эй, ты как? — тихо спросил я у девушки, подозревая, что в противном случае, она будет продолжать изображать из себя статую до конца нашего пути. Она вздрогнула всем телом и посмотрела на меня полубезумным взглядом довольно красивых голубых глаз. Девушка вообще была очень хорошенькой, для человека, естественно. Та же Милфа, раздери демоны ее душу, подобную даже в горничные не взяла бы. Но для человека, стоящая передо мной девушка, была очень хороша.

— Они его убили! Просто убили! Ничего не спросив и не сказав. Разве так можно? — ее губы задрожали, и я понял, что еще чуть-чуть и мне гарантирована полноценная женская истерика. А я таких вещей просто органически не переношу, и справляться с ними не умею, да и учиться не хочу.

— Кого они убили? — я поймал ее взгляд и постарался внушить хоть немного спокойствия. По мне так убили и убили, что с того? Она трупов что ли никогда не видела?

— Влада Наумова. Просто открыли дверь, сравнили с фото и потом один выстрелил ему прямо в сердце. А потом еще раз, в лоб, — она закрыла лицо руками. Ага, скорее всего, пистолет стрелял достаточно бесшумно. То есть, какой-то шум он все равно производил. Эти глухие выстрелы я и принял изначально за удары. — Там столько крови было, столько крови! — все-таки истерика началась, но поезд еще не тронулся, и, если я сумел бы себя пересилить и потерпеть, то вот на боевиков подобные крики могли подействовать по-другому. Они вполне могли бы отойти от своих принципов и пристрелить парочку особо шумных подростков, невзирая на ожидающие их последствия. Я реально оценивал свои силы. Против двоих тренированных мужчин с оружием дальнего боя, без магии и такого же оружия для баланса сил, ничего я бы им противопоставить не смог. Умирать же я не собирался. Мне одного раза хватило, и жутко не понравилось.

— Успокойся, — я встал с дивана и схватил ее за руку, разворачивая к себе лицом. Но на девушку это никак не подействовало, напротив, она приняла мой жест за сочувствие, потому что рыдания стали еще громче. Мне ничего больше не оставалось, как прибегнуть к физическому воздействию. Подняв вторую руку, я отвесил ей несильную, но хлесткую пощечину. Плачь тут же прервался, и теперь она смотрела на меня, распахнув глаза и держась за щеку. Такого она тоже не ожидало, но ничего, все в этой