Ахэнне - Mortal Kombat: Icedpath

И ползучее предчувствие шептало Смоуку о грядущей беде.

Но он проигнорировал его.

Саб-Зиро знал себя и свои возможности, а хвастаться не входило в привычку воина Холода. Через неделю он действительно практически восстановил себя. С каким-то мазохистским упорством через боль в полузаживших ранах он тренировался днем и ночью. Иногда ловил на себе язвительные виньетки сплетен, кто-то даже делал ставки, выдержит ли кандидат в бойцы Смертельной Битвы.

Но удивительно, открытые разрезы в спине и плечах затянулись, а белые следы едва заметны. Лишь шрам на лице уродовал воина, но Саб-Зиро меньше всего волновался о внешней привлекательности. Разумеется, не обошлось без Смоука — неплохого целителя и помощника в тренировках-трюках. Саб-Зиро благодарил молча, он не умел твердить красивых слов, и не нужны они были. Кроме того, Смоук прекрасно помнил, кто срывал кислотную сеть Сайрэкса и выгораживал его перед Мастером.

(теперь мы квиты, Ледышка, но еще и — настоящие друзья!)

Из окровавленных лохмотьев Саб-Зиро регенерировал физическую оболочку, но с душой что-то произошло. Возможно, он сделался менее отстраненным, менее жестоким. Причиной тому — галлюцинации, от них он так и не сумел пока избавиться окончательно… Скорпион и брат, запредельно-мертвые, пахнущие плесенью и гниющей кровью темницы-могилы, навещали регулярно — в те моменты, когда он не властен над собой. Во сне.

Кошмары забывались с утренними лучами, но подсознание заботливо коллекционировало их. Еще поэтому Саб-Зиро каждую секунду посвящал тренировкам — чтобы потом отключиться, и не видеть ужасные образы.

Он сознавал, что призраки тоже уйдут — когда выветрятся остатки затхлости ямы-склепа. Но характер его изменился навсегда. Понятие "убийство" перестало звучать пустой привычной формулировкой,

и ниндзя-дестроер точно переродился, словно вместе с сорванной кожей он лишился той безжалостности, коей всегда славились бойцы Лин-Куэй, в особенности — Саб-Зиро.

Самим Саб-Зиро "мутация" регистрировалась как положительная. Позволить себе Чувствовать — это оказалось не так уж и плохо. А побочный эффект призраков… он был терпелив.

Брата не вернуть. А с нежитью-Скорпионом они встретятся на ринге Смертельной Битвы, и тогда посмотрим, кто сгорит в аду.

В тот вечер (вернее, ночь, и луна висела огромная, изоранжево-зеленая и лыбящаяся, а звезды — крупные, схожие с фонариками) Смоук не выдержал и отправился спать. Саб-Зиро же все отрабатывал прием "подкат", почему-то мускулы забыли этот совершенно необходимый в бою трюк сильнее всего. Смоук обозвал напоследок приятеля "психом ненормальным", чем вызвал неумелую улыбку, и Саб-Зиро остался один.

Или так ему казалось.

Шаги и приглушенный разговор прошелестели, будто трава-повилика, обвивающая зелень. Саб-Зиро замер. Мастер и еще кто-то.

Саб-Зиро прокрался к беседующим.

Несмотря на темноту и заросли, он различил две фигуры. Правда, сопровождающего Мастера он не узнал, однако, судя по одежде, к ним пожаловал кто-то вышестоящий. Саб-Зиро задержал дыхание.

— …Итак, наш план работает?

— Разумеется, — поклонился Мастер. — Правда, возникли некоторые проблемы, но опытные модели вполне готовы к трансформации.

— В первую очередь этот ваш… Замораживатель, кажется?

— Нет, — отрезал Мастер. — Его, к сожалению, вызвали на Битву. Впрочем, он изначально скверный материал: слишком гордый, такому память стереть проблема, а душу он не отдаст.

(Стереть память? Отнять душу? Галлюцинации влились в явь и пришли за Саб-Зиро?!)

— Да уж, — пропел собеседник в шелковой одежде. — Мне известно то… хм… испытание, которому вы его подвергли. А так же отсутствие результатов… Тогда кого же вы определили?

— Сайрэкс и Сектор, — загибал пальцы Мастер. В лунном свете он смотрелся восковой фигурой, жестоким идолом, требующим жертвоприношений. Впрочем, второй не лучше. — И, конечно, Смоук. (Смоук?! Что они намерены…)

— Смоук? — поморщился "вышестоящий". — Слабоват…

— В том-то и дело! Он не слишком хороший боец, зато отнять душу и разум не составит труда. Слабовольный, мягкий. Парадокс в том, что киборг из него выйдет идеальный. Мы заставим его делать что угодно.

— Отлично, — одобрил сопровождающий, но Саб-Зиро уже не слышал их.

Подобно звездному лучу он несся к Смоуку. Одна мысль пульсировала, огромная, словно планета: "Бежать!"

Киборг… они хотят превратить Смоука в машину. В марионетку — не в переносном смысле, а в прямом. Вот почему они не стали наказывать его… чтобы не "испортить материал".

(Древние Боги, за что?..)

Их собственный Клан — предатели!..

И сражаться со всем Кланом — бессмысленно… остается бежать.

Прямо сейчас, не медля ни секунды.

Саб-Зиро ворвался к спящему Смоуку. Тот проснулся за секунду до того, как жидкий азот пальцев Саб-Зиро коснулся его:

— Какого черта…

И замолк.

Ледышка — испуган? Не иначе, марсиане, орки и войско Шао Канна скопом пожаловали?! Неуж что-то способно испугать самого Саб-Зиро?!

— Смоук. Скорее. Уходим.

— Что случилось?!

— Нет времени. Уходим, сейчас.

Поняв: дело более чем серьезно (а юмор и Саб-Зиро находились на разных орбитах), Смоук оделся, вытащил откуда-то какой-то мешок…

— Нет времени! — шипел Саб-Зиро. — Брось все, пойдем!..

Он подчинился, они понеслись — двумя тенями, мимолетными, будто метеоры… Смоук выбрал самую короткую дорогу, и за каких-то семь минут они очутились у забора. Разумеется, для ниндзя забор — не преграда. Обычный. Данный же был защищен специальными заклинаниями, и касаться его лучше не стоило.

— У меня есть гарпун, — сказал Смоук. Выстрелил, зацепился за толстенный дуб по другую сторону. — Готов?

Саб-Зиро мотнул головой, хватая предплечье Смоука.

Единственный напоминающий полет прыжок — и свобода. Странная и горькая, точно гарь на губах. Вкус предательства, вкус сожженных мостов и рухнувшего прошлого.

А будущее?

О нем они не задумывались. Они бежали прочь.

Коготки рассвета белесо, самоуверенно проткнули небо. Лес обволакивал зеленым травянистым покоем, непричастностью к какой-либо войне.

Тогда они остановились, позволив себе осмотреться. Погони не замечено.

— Теперь ты сообщишь мне, что случилось? — Смоук спрятал свое оружие, которое всю ночь бегства держал наготове. Лес потрескивал неопасными звуками. Идиллия.

— Они хотели сотворить из нас киборгов, — сказал Саб-Зиро. — О Лин-Куэй говорят, будто у нас вырваны сердца — похоже, Мастер решил осуществить легенду на практике.

Реакция Смоука осталась неизвестной. Маска скрывала лицо. Он только ударил кулаком в исполинский бук, отчего в дереве заструилась вмятинка с густым соком.

— Что ж. Тогда мы ушли вовремя, — Смоук сделал несколько шагов, обогнал союзника. — Хм, что ты покинешь Клан — я не сомневался, но насчет себя… впрочем, я не жалею.

— Дело Чести?

— Что?

— Ты последовал бы за мной вне зависимости от угрозы кибернетизации?

Смоук открыл рот, и ему почудилось, что Саб-Зиро воспринимает его замешательство так же ясно, как лиственный шелест. Эмоции имеют форму — поэтому их необходимо таить.

(последовал бы?)

— Да, — хрипловато проговорил он. — Да.

Саб-Зиро исподлобья взглянул на союзника. Или друга. Сомнение — подобно шершавым выростам на коре. Но не верить он не мог. Каждый должен верить — хоть во что-нибудь.

— Здесь недалеко деревня, — сказал Смоук после того, как полчаса они шли, не произнося ни слова. Смоук, как Посвященный Стихии Воздуха особо чутко улавливал любые атмосферные колебания, в том числе ауру жилья.

— Пойдем туда, — ответил Саб-Зиро. — Нам нужно как можно скорее покинуть территорию Лин-Куэй, нас, вероятно, уже хватились. А ты там не единственный следопыт.

Оба подумали о Гончей. Гончая, невзрачная тридцатилетняя женщина, похожая на иссохший ломтик серой коры, была Мастером Поиска. Ее Стихию сложно определить, и одежда ее, изкоричнево-зеленая, символизировала лишь умение находить и искать.

Идеально.

В Лин-Куэй не держали не-сверхлюдей.

— Надеешься затеряться среди других? — фыркнул Смоук. — Гончую так не проведешь… впрочем, мне нравится твоя идея. Где люди, там должны быть и машины.

— Что? — вздернул рассеченную шрамом бровь Саб-Зиро.

— Ну, автомобили… Ты что, никогда их не видел?

— Нет, — покачал головой воин Холода. — Я уходил с территории Лин-Куэй только для того, чтобы убивать. А когда я охочусь, я не обращаю внимания на посторонние предметы.

Преданность-к-предателям. Извращенное признание. Он убивал с шестнадцати лет, хладнокровнее, чем любой другой профессионал. Он никогда не ненавидел своих жертв, не жалел и не раскаивался. Правда, собственные каноны Чести запрещали некоторые "недостойные" убийства, но Клан и не поручал подобных заданий. Объектами чаще являлись представители враждебных группировок.