Владимир Третьяков - Возвращение на Обитаемый остров

Ознакомительный фрагмент

Дом у них получился потрясающим. Он сочетал в себе привычные для Рады формы зданий Саракша, кстати сказать, отличавшихся очень рациональной архитектурой, и имел полный набор удобств, привычных для Максима, включая крытый бассейн и небольшой зимний сад. Против последнего Рада категорически не возражала.

Строили сами, и только в особо тяжелых случаях призывали на подмогу киберов. Иногда на стройку захаживали любопытные соседи. Кто-то восхищенно ахал, кто-то, напротив, недоуменно пожимал плечами, совершенно искренне не понимая, зачем нужно тратить драгоценное время и силы на подобную стройку, когда вокруг полно пустующих коттеджей.

Кухню Рада целиком планировала сама, причем настояла на том, чтобы Максим установил в ней привычную для нее электроплиту, вознамерившись готовить самостоятельно. Линии доставки пищи она не доверяла, говоря, что в любое блюдо, если хочешь сделать его вкусным, повар обязательно должен вкладывать кусочек своей души. «А у вас готовят бездушные автоматы, потому и пища такая безвкусная!».

Максим, уже знакомый с ее кулинарными способностями, вынужден был согласиться с такой железной логикой, и занялся поисками необходимой плиты. Это потребовало прямо таки гигантских усилий и, в конечном итоге, ему не удалось найти ничего удовлетворительного. Пришлось заказывать промышленный агрегат и самостоятельно переделывать его, подгоняя под размеры помещения. Но зато теперь Рада закармливала мужа разнообразными вкусностями, умело сочетая поварской опыт сразу двух миров.

Другим ее увлечением были зимний сад и небольшой огород, разбитый на заднем дворе. Рада где-то доставала семена совершенно немыслимых овощей, а затем с любовью и тщанием выращивала их. Максим поначалу посмеивался, но потом начал помогать, и совершенно неожиданно для себя втянулся в это увлекательное занятие. Потом Рада начала его учить готовить и небезуспешно. Так, незаметно, в трудах и хлопотах, как-то удивительно гармонично, пролетели эти два года, и, казалось, ничто эту гармонию не сможет нарушить. А вот сегодня этот ранний звонок…

Максим перевернулся на живот, в несколько мощных гребков, доплыл до стенки бассейна, выбрался из него и, набросив на голое тело купальный халат, отправился на кухню готовить завтрак.

Глава 2

– Это ты здорово придумал – насчет завтрака, – Сикорски поддел вилкой кусок поджаренной ветчины, и отправил его в рот. – Признаться, сейчас не могу даже припомнить, ел ли я хоть что-нибудь за эти двое суток. Хотя спорамину за это время мною изничтожено огромное количество – никак не меньше упаковки. На одном спорамине и держусь. Но питаться одними лишь таблетками – это сам понимаешь…

Он аккуратно промокнул корочкой хлеба остатки яичного желтка, прожевал, затем отхлебнул из кружки кофе и, оглядевшись по сторонам, добавил:

– И вообще, хорошо тут у тебя. Наверное, такую технику нынче можно найти лишь в музее. Сам творил?

Максим усмехнулся и любовно огладил сверкающий никелем агрегат:

– Что-то сам, а что-то пришлось изуродовать до неузнаваемости. Вот эту микроволновку, к примеру. Но, в общем-то, да, все своими руками.

– Замечательно! – еще раз восхитился Сикорски. – Ничего не скажешь, руки у тебя растут, откуда надо. – Он отставил кружку в сторону и, посерьезнев, сказал. – А теперь – к делу.

Расстегнув молнию на куртке, резидент КОМКОНа полез во внутренний карман, достал оттуда несколько кусочков картона и протянул их Максиму:

– На, посмотри.

Это были фотографии. Но не привычные стереоснимки, а обычные, плоского изображения, правда, цветные, очень хорошего качества. Максим взял их и начал рассматривать. На всех фотографиях центральным персонажем представал один и тот же молодой человек, почти во всех случаях в военной форме. Лишь на первом он был в плавках и стоял на пляже в компании двух весьма привлекательных девушек. На заднем плане виднелась прогулочная яхта. Все трое улыбались и пребывали, надо полагать, в довольстве собой и выпавшим на их долю отдыхом. Максим смотрел на снимки, отмечая, что лицо парня кажется ему знакомым.

– Где-то я, по-моему, его уже видел, – пробормотал Максим, вновь перебирая снимки.

Он остановился на том, где военный был снят на фоне какого-то старинного здания, стоявшего на набережной.

– Черт, – вырвалось у Максима. – Но ведь это же офицер флота Островной Империи. И откуда, в таком случае, я могу его знать? – Он перевел глаза на следующий снимок, где моряк был уже не один, а в группе ему подобных офицеров. Они стояли на пирсе, а фоном им служила…

– Белая субмарина… – как завороженный прошептал Максим.

– Что, знакомая штучка? – деловито осведомился Сикорски.

– Еще бы – знакомая! – воскликнул Максим. – Осязал, можно сказать, вот этими самыми ладошками. И даже в чреве одной такой побывал, правда, подбитой.

– Это где же ты успел? – живо поинтересовался Сикорски.

– На побережье, – ответил Максим. – Мы тогда с Гаем, братом Рады, сбежали с каторги и решили попутешествовать немного. Дошли до моря и наткнулись. Она, видно, на мель попала, а тут береговая охрана подоспела. Поковыряли ее из танков прилично. М-да… Было дело… – он еще раз перебрал фотографии и с задумчивым взглядом бросил их на столешницу.

– Кстати, а как там твоя Рада? – поинтересовался Сикорски.

– Она вовсе не там, а в спальне, – отшутился Максим. – Нормально, Рада. Гораздо лучше, чем можно было ожидать. Похоже, что все блага нашего мира ее как-то не очень и тронули. Хотя, со своей стороны, я постарался сделать все, чтобы ее не захлестнула волна чрезмерных впечатлений.

– Вас, а вернее сказать, ее, как я слыхал, пытались даже… м-м-м… как бы, исследовать? Шутка ли – первый брак между представителями разных планет…

– Ага, пробовали, – мрачно произнес Максим. – Потом перестали пробовать. Это когда один из этих исследователей ступеньки на моем крылечке собственным копчиком пересчитал.

– Суров ты, однако. Что так?

– Я их сразу честно предупредил, чтобы они не лезли в мою личную жизнь со своими приборами и вопросами. Это для них она инопланетянка, а для меня Рада, прежде всего, жена, такая же, как у любого из этих ученых. Человек, а не бессловесный кролик для опытов. Не хотим мы, чтобы над нами ставили всякие дурацкие эксперименты. Хотим просто жить и любить друг друга. Она, потому что роднее меня у нее никого не осталось, а я, потому… да просто потому, что, черт побери, люблю, и все тут! Только вот…

– Что? – живо поинтересовался Сикорски.

– Да ребенка она хочет, – тихо произнес Максим. – Да и я, собственно, не против. Но… пока что-то у нас не получается. Не знаю в чем причина – у каждого из нас порознь, вроде бы все в порядке, а вот вместе – пока никак. Еще в самом начале доктора нам сказали, что между нашими расами никаких различий нет.

– Наверное, все же какие-то есть, – сказал Сикорски. – Хоть и немного, но и этого, незаметного даже для микроскопа, порой, бывает достаточно. Другой состав атмосферы, фон, опять же… Они ведь там у себя еще сравнительно недавно атомными игрушками баловались, так что… да даже рацион питания способен в ряде случаев… – он ободряюще улыбнулся. – Ничего, не унывайте, получится у вас! В крайнем случае, медицина поможет. Она у нас на многое способна, да и народ там, все больше пытливый и любознательный. Им только свистни, так они мигом прибегут, забудут враз, каким местом ступеньки считали.

– Не, – твердо сказал Максим. – Я хочу сам. Чтобы все шло естественным порядком. Пока, во всяком случае. А там видно будет.

Он вновь перевел взгляд на фотографии, взял их в руки, перебрал раз, другой и сменил тему:

– И все же я никак не могу отделаться от чувства, что где-то видел этого типа…

– Видел? – Сикорски был явно доволен произведенным эффектом. – Пожалуй, что да, ты мог его видеть, причем ежедневно. Ну-ка подойди к зеркалу и посмотри на него еще раз.

– Точно! – воскликнул ошеломленный Максим. – Вылитый я! Только у него волосы потемнее и глаза… Массаракш! – вырвалось у него ругательство, от которого он так и не избавился со времен, проведенных на Саракше. – Нет, ну как похож, как будто нас родила одна и та же мать! Так значит, в Империи проживает мой двойник?

– До недавнего времени так и было, проживал, – флегматично отозвался Сикорски.

– То есть? – не понял Максим. – А сейчас он где?

– Этот твой двойник, вот уже… – Сикорски вскинул руку к глазам, – вот уже шесть часов, как находится у нас… как бы это сказать… в плену, пожалуй, но об этом пока еще не знает, потому как, пребывает в данный момент в бессознательном состоянии.

– А подробнее можно? – хмуро спросил Максим. – От начала и до конца, ибо родилось у меня ощущение того, что вы, с вашим богатым, но несколько гипертрофированным умом, замышляете в отношении меня и этого парня какую-то комбинацию.