Игорь Михалков - Нибиру. Пробуждение

Ознакомительный фрагмент

Транспортеры выехали на мост. Бетон и асфальт задрожали, но с достоинством выдержали испытание. По мосту потянулась змея цвета хаки — автоколонна передвигалась очень плотно. Притихшие горожане наблюдали за рокочущей массой, все больше напоминавшей толстого дракона с плоской головой в виде переднего БТРа. Больше никто не сигналил.

— Это же сколько их едет? Много-то как! — подсчитал шофер грузовика. И добавил с нескрываемой гордостью: — Вот она — мощь России!

Кто-то из водителей хмыкнул.

— Подуставшая мощь. Техника дряхлая, что бабки твоей валенки…

— Ты роток свой закрой! — погрозил кулаком шофер грузовика. — Нашу армию никому обижать не позволю!..

Следом за десятком бронетранспортеров потянулись крытые тентами грузовики. Вопреки традициям, из кузова не выглянул краснощекий солдат и не сделал горожанам ручкой. Щиты бортов были подняты, тенты наглухо закреплены — ни щелки, ни просвета.

Замыкали шествие еще десятка два БТРов. Когда колонна свернула на Английскую набережную, на мосту опять закипела жизнь. Несколько машин тут же вывернули из затора и понеслись по свободным полосам. Остальные принялись надрываться клаксонами.

— Куда полез?! А ну вернись?!

— Ну, дайте же проехать!

— Сдай назад немного! Не то сброшу тебя в канал!

— Ездить сперва научись, буква «У» на лбу!

Полицейский не стал ничего предпринимать.

Отошел на пару шагов и взобрался на тротуар. Вызвал по рации напарника, приободрился — скоро его заберут.

Практика показывает, что стихийные «пробки» наиболее эффективно «рассасываются» тоже стихийно. Попытка их регулировать — гиблое дело. Водители сами находят наиболее выгодный путь разрешения проблемы. При условии, что не возникнет новых неприятностей.

— Гена, стопани козла! Просвистел мимо — я даже палку поднять не успел, — зашипела рация. — Останавливай!

— Где он?

— Да позади тебя, разуй глаза!

Регулировщик повернулся, всматриваясь.

Со стороны 6-й линии Васильевского острова стремительно вылетело размытое пятно. По ушам ударил неистовый рев мотоцикла. Зеркальный шлем, толстая кожаная куртка и черные наколенники на пятнистых армейских штанах. Низко пригнувшийся к рулю мужчина несся, выделывая немыслимые повороты и огибая автомобили.

Патрульный довольно ухмыльнулся, пригладил усы. Махнул мотоциклисту жезлом. «Превышаем, гражданин. Придется выписать квитанцию», — уже представлял он. «Может, так договоримся, шеф? Двух сотен хватит?»

Никелированный болид приблизился к регулировщику. Толстяк опустил руку и нетерпеливо похлопал жезлом по ноге. Сейчас этот «гонщик Спиди» остановится. И явно не отделается жалкими двумя сотнями рублей. На прикидку скорость не меньше сотни.

Мотоциклист и не подумал останавливаться. Полицейского окатило волной горячего воздуха.

— Стой! — закричал он, в сумасшедшем порыве намереваясь схватить нарушителя за локоть.

Водитель слабо отмахнулся: едва заметный тычок ладонью — и патрульного отшвырнуло спиной назад. На высокой скорости любое движение грозит переломом конечности или аварией. Но гонщик оказался тренированным парнем. Мотоцикл даже не покачнулся — продолжил движение и устремился следом за колонной БТРов.

— Урод! — полицейский лежал на асфальте и, затейливо матерясь, бормотал в рацию: — Пошел по Адмиралтейскому… Да… Блокируйте! Плевать на военных — он меня ударил. Блокируйте, кому говорю. Я ему покажу, как при исполнении толкать!

Нарушитель догонял неспешно ползущую колонну. Он не обращал внимания на включившиеся полицейские сирены. Его больше интересовала предстоящая выволочка от старшего по званию.

— Ох, и влетит, — бормотал мотоциклист из-под шлема. — И за опоздание влетит, и за этого — с моста…

«Сузуки» натужно рыкнул выхлопной трубой и наконец догнал замыкающий колонну БТР. Обогнал, заскрипел тормозами. От резкой остановки едва не перекувырнулся. Покатился, сравнявшись скоростью с военной машиной. «Всадник» взмахнул рукой. В БТРе открылся командирский люк, и над ним появилась голова усатого военного в танкошлеме.

— Чего тебе? — сквозь рокот двигателей пробился недовольный вопрос.

— Группа Свистюка в какой машине?!

— А ты кто?!

— Конь в сиреневом манто, твою телогрейку! В какой машине майор Свистюк, тебя спрашиваю?!

— Так ты из наших, что ли?!

Мотоциклист поднял затемненное забрало шлема: русые волосы, серые глаза, лоб без единой морщины — парень лет двадцати пяти, может, чуть больше. Одной рукой придержал вырывающийся вперед «Сузуки». Слегка вильнул в сторону, но сумел сохранить равновесие. Снова приблизился к БТРу.

— Ромка, — прокричал гонщику усатый из бронированной махины. — Остап тебе обещал ноги бубликом завязать!

— Иди ты… — беззлобно ответил тот, кого назвали Романом. — Так где наши парни?

— Ваши — в трех первых бортовиках.

— Благодарствую!

Мотоцикл заревел пуще прежнего и легко — играючи — обогнал замыкающую машину. Стрелой пронесся мимо БТРов. Те приветственно засигналили — видимо, недавний собеседник передал по рации: вернулся блудный сын. Игнорируя насмешки, что так и сыпались из «броников», Роман перегнал длинную вереницу грузовиков, притормозил, дожидаясь, пока с ним не поравняется кабина «газона».

— Товарищ майор! Старший лейтенант Ветров из увольнительной явился! — громко доложил он в сторону кабины.

— Сдурел совсем? — Стекло приспустилось, и оттуда показалась седая непокрытая голова представителя фирмы, отвечающего за снабжение спецназа. — На кой хрен ты мне сдался?

— Пусти, Михалыч, — попросил Ветров, добавив веско: — С меня причитается.

— Ищи другого дурака, — не согласился Михалыч. — Мне моя работа еще не надоела.

Стекло поехало вверх, отсекая просьбы Романа от слуха старшего по машине. И кой черт занес представителя бизнеса в кабину, где полагалось находиться командиру?

Фирмачи достали. Раньше, когда тыловики были своими, на них хоть можно было найти управу — в лице командира. Сейчас же «штатские» как бы образовали свое государство в государстве и вели себя, будто они и являлись хозяевами в части.

Во всяком случае, в отличие от солдат и офицеров, деньги они явно наваривали немалые, представляя порою такие счета — хоть волком вой.

— Старый черт! — ругнулся парень.

Он рывком развернул мотоцикл и крутым виражом подъехал к закрытому тенту.

— Хлопцы! Возьмите меня!

Тент не шевельнулся, но Роман почувствовал, что его рассматривают через щелочку в прорезиненной ткани.

— Батя Остап, помилуйте! — шутливо попросил мотоциклист, двигаясь следом за грузовиком. — Бес попутал, ну!.. Сам не заметил, что мобильник не работает. Каюсь! Ну, пустите же, братцы!

Тент распахнулся так резко, что Роман от неожиданности охнул. Парня ухватили за шиворот и за плечи целых три пары рук. Еще трое солдат подхватили бесхозно катившийся мотоцикл. С натугой крякнули и взвалили машину в кузов. Кто-то выключил зажигание; заднее колесо «Сузуки», с силой рассекавшее воздух, будто бензопила, остановилось.

Идущий позади грузовик насмешливо продудел несколько раз. Водитель что-то крикнул, но его не расслышали.

Опоздавший свалился на пол. Мотоцикл жалобно звякнул, падая рядом. Кто-то сорвал с Ветрова шлем и отбросил его к мотоциклу.

Прямо перед собой Роман увидел суровое лицо своего командира.

— Товарищ майор… Батя… — прохрипел Роман. — Простите, ради бога!

— Бога он зовет, — хмуро сказал высокий черноволосый мужчина, одетый в стандартный камуфляж с полевыми майорскими погонами. Почти в каждом его слове чувствовался украинский акцент. — Получен приказ, а его нет, и на связь он не выходит. Тебе что, погоны надоели?

— Никак нет! — твердо ответил Ветров. — Погоны мне не надоели. Разрешите доложить! Срок увольнительной истекает ровно в двенадцать по московскому. Моя вина лишь в том, что не заметил — мобильник оказался отключен.

— И про казарменное положение забыл, — сурово напомнил майор. — Я тебя отпустил, как человека. А если бы не успел?

Чувствовалось: если бы не офицерская этика, сказано было бы столько!..

Роман смотрел на командира твердо. Полностью признавая вину и готовый понести за нее наказание. Остап Свистюк, он же Батя, он же — отец и командир отряда специального назначения, медленно покачивал на уровне пояса кулаком. Словно намеревался «съездить» непутевому подчиненному. Приподнял левый краешек верхней губы, цыкнул зубом. Нахмурился. В сердцах сплюнул себе под ноги и отвернулся. Только буркнул:

— Автомат ему дайте. Расселся тут, понимаешь, как штатский фраер. Руки в брюки, только бутылки колы не хватает и плеера в ушах.

Остальные сидели в полной экипировке, словно готовились прямо с ходу вступать в бой.