Песнь Надежд - Михаил Злобин

по-собачьи преданных алавийцам здоровяков. Такие отличные солдаты очень помогли бы нам в войне против Капитулата, если б выступили на нашей стороне. Но проще было потушить солнце, чем убедить Рождённых для битв перейти под стяги своих соплеменников.

По сути, эти мускулистые бойцы были кем-то вроде детей, запертых в телах тренированных убийц. У них начисто отсутствовала способность мыслить критически или анализировать ситуацию. Альвэ в процессе длительного отбора вытравили эти навыки, сделав ставку на грубую физическую силу и выносливость. Молдегарам с детства внушали, что темноликие — их истинные хозяева. А мы, то есть люди, просто скот, подлежащий уничтожению. И именно такими нас всех видели воины Капитулата. Оттого сохранять жизни противников не было никакого смысла. И поэтому десятки плетений неустанно срывались с моих рук и колец Безликих, методично и неотвратимо перемалывая гарнизон захватчиков.

Остатки алавийских солдат, возглавляемые уцелевшими Девами войны, предприняли попытку отсидеться в подвале. Но нашли там только свою смерть. Продавив редкое сопротивление немногочисленных милитариев темноликих, мы загнали врага в каменную ловушку, а затем оперативно прикончили. «Колесница» в замкнутом пространстве, скажу я, — это страшная вещь. После неё находиться в помещении было не очень-то приятно даже мне, повидавшему на своём веку всякого. Моих спутников и вовсе замутило от подобного зрелища. Но, как говорят на севере: «Не запачкав рук, горшок не слепишь».

Вскоре я и Безликие добрались до места, где держали узников. И тут словно сам Ваэрис потянул меня за руку. Я подошел к обитой ржавыми металлическими полосками двери и понял, что именно за ней найду брата. Но вот живого ли? Не соврал ли перед смертью Вох-Ууле? Сейчас и узнаю…

«Прах» быстро переварил стальные скобы вместе с массивным навесным замком, превратив их в ржавую труху. Противно скрипнули петли, и я, уже предчувствуя недоброе, вошел в глухой каменный мешок, который не имел даже малейшего намёка на окно. В моей ладони зажегся огонёк «Лучины», и ровный магический свет разогнал мрак в тесном узилище. Здесь царил затхлый дух застоялого пота и нечистот. А в углу лежала куча тряпья, которая даже не пошевелилась при моём появлении.

Надеясь, что ошибся, я двинулся туда. И совсем скоро сияние колдовского плетения осветило неподвижное тело.

— Велайд… — узнал я родственника.

Проклятые алавийцы поработали над бедным парнем основательно. Волевое и мужественное лицо младшего нор Адамастро сейчас походило на гротескную маску. Нос распух до синевы, губы раздулись, а глаза утонули в гематомах и засохших гнойных выделениях. Правая рука брата изгибалась в тех местах, в которых делать этого не должна. А на открытых участках тела виднелось множество порезов и ожогов, оставшихся после раскалённого железа.

— Клянусь, тебе, Велайд, эти твари ответят за всё… — прошипел я, сквозь сжатые челюсти.

Но тут вдруг узник шевельнулся и тихо-тихо застонал:

— Риз… это ты?

Осознав, что братец жив, я бросился к нему, создавая множество проекций «Божественного перста» и «Обезбола». Конструкты полыхнули короткими вспышками, и Велайд задышал ровнее и глубже.

— Ты… пришёл за… мной… — кое-как улыбнулся нор Адамастро разбитыми в мясо губами.

— Мы все пришли. Иначе не могло и быть. Безликие не бросают своих братьев, — шепотом ответил я.

В подтверждение моих слов, слева и справа от меня возникли фигуры в чёрных одеяниях. Они начали осторожно переворачивать Велайда, чтобы вынести из этого неприятного места.

— Спасибо… спасибо вам всем… И тебе Риз. Ты… ради меня… я даже не предполагал… Думал, что умру здесь…

Парень задохнулся и всхлипнул от избытка чувств. Сквозь его жутко выглядящие гематомы на глазах проступило несколько слезинок.

— Успокойся, брат, всё уже позади… — я осторожно приобнял Велайда, чтобы не сделать ему больно. Но он судорожно вцепился в меня уцелевшей рукой, словно боялся, что я растаю подобно последним мгновениям сна.

— Я ничего не сказал… никому… они терзали меня, но я сохранил тайну… — бормотал Велайд, уткнувшись мне в плечо. — Они постоянно… постоянно спрашивали о тебе, Риз… но я молчал…

— Знаю, Велайд. Ты молодец. Я горжусь тобой, — грустно улыбнулся я.

— Мы все гордимся своим братом, — раздался над моим ухом голос Ислы. — Вы явили смелость, достойную Безликих, экселенс!

— Я так ждал… так ждал тебя, Риз… спасибо, что не бросил… не оставил… — продолжал бредить младший нор Адамастро, будто бы не услышав нас с миларией гран Мерадон.

— Тс-с-с, тебе надо поспать. Всё уже позади…

С этими словами я сотворил плетение «Морфея», и братец обмяк. Но даже во сне он не разжал своей хватки, продолжая держаться за меня. Бедолаге неслабо досталось. Поначалу я даже принял его за мертвеца. Но в представлении алавийских псов это действительно не считалось серьёзной пыткой. Как темноликие умеют мучать, я уже успел познать на себе. Мне по сей день иногда снится экзекуция, устроенная Нес-Хеенсом. И я просыпаюсь оттого, что шрамы на руке нестерпимо горят, словно их жгут раздутые угли.

Тебе обязательно нужно стать сильнее, Велайд. Потому что ты не видел и толики того, на что способны альвэ…

* * *

— Этого ты никогда не узнаешь. Прощай… — донеслось из хрустальной шкатулки.

Затем послышались звуки какой-то возни, а после грянул преисполненный торжества вопль: «ПО-БЕ-ДА! ПО-БЕ-ДА!» А члены Высшего Совета, внимательно выслушав шокирующее послание, недоверчиво переглянулись.

— Как это могло случиться? — ошеломлённо спросил кто-то из участников заседания.

Взоры десятков темноликих синхронно устремились на Рен-Хаана. Всё-таки, он был одним из основоположников идеи отправить армию вторжения на земли Южной Патриархии. Но тот внешне остался совершенно невозмутимым.

— Сейчас важнее понять, как нам действовать дальше, чтобы избежать новых потрясений, — спокойно изрёк кардинал. — Но прежде, давайте почтим память нашего доблестного брата. Вох-Ууле погиб, до последнего вздоха сохраняя преданность Капитулату. Благодаря ему мы получили сведения, ценность которых несоизмерима с принесённой жертвой. Уже сейчас можно с уверенностью заявить — с двуногим скотом на Старом континенте творится что-то неладное…

Рен-Хаан замолчал, а в его памяти непрошено всплыло лицо Первого Жреца, некогда пожаловавшего к нему со странной просьбой. «Возможно, мы стали невольными участниками игры, которую затеяли какие-то высшие сущности», — добавил кардинал мысленно. Но вслух высказывать подобные суждения он всё же не решился.

Глава 17

Смерть последнего алавийского кардинала, пришедшего на земли Патриархии, принесла в мою жизнь спокойствие и размеренность, которые я уже и не чаял больше испытать. Война отступила на второй план,