Застрянец - Артём Кочеровский

уставился на него Надорванное Ухо.

— Ваш нормальный мужик доит вас, как только может!

— Шёл бы ты отсюда, — пригрозил Надорванное Ухо и посмотрел на рыбаков, ища поддержки. Увидел одобрительные и решительные взгляды. Если что, кодлой они Боцмана и его шестёрок под лавки запинают.

— Ты бы сначала послушал, а уж потом пену пускал! — ответил Боцман.

— Да, что тебя слушать?! — крикнул кто-то из угла.

— Ну, ты можешь и не слушать! — крикнул обратно Боцман, хоть и не видел кому. — Не я же половину своих денег отдаю Глинскому!

— Чего?! Какую половину?! Опять пришёл воду мутить?!

— Вали, а то сейчас поможем!

— Свалю-свалю, — понимая, что можно и отхватить, Боцман сделался спокойнее. — Но прежде расскажу, раз уж пришёл. Всё же раньше одним делом занимались.

Бывшие рыбацкие связи подвыпивших мужиков заставили чуть успокоиться.

— Мне тут кое-кто рассказал, что Ростопчина в этом месяце выписала рыбакам премии, равные зарплате.

— Чушь!

— Не гони! Я зарплату восемьсот получил, а премию — четыреста!

— Да!

— Такая же фигня!

— Вот-вот! — показал Боцман пальцем. — Получил четыреста, а должен был — восемьсот.

— Да ну его, мужики! — махнул рукой Надорванное Ухо.

— Вот тебе премию кто выдаёт?! — набросился Боцман.

— Ну, Глинский. И что?!

— А то, что это он с Ростопчиной так договорился. Та ему вашу премию передаёт, а он сам решает, сколько отдать.

— Ну не знаю…

— А я знаю! — крикнул Боцман и ударил кулаком по барной стойке. Доля слабости, и из уступчивого мужика он превратился во властного и агрессивного козла. — Кто-нибудь из вас хоть договор свой читал?!

Мужики переглянулись, повертели головами. Конечно, никто не читал. Ёптыть! Читать-то не все умели.

— Не-а! — гордо крикнул мужик с красным носом. — Тоже мне грамотных нашёл! Ах-ха-ха!

— Вот, на вас дураках он деньги и делает! В договоре написано, что если вы делаете норму за месяц, то получаете вторую зарплату!

Мужики уставились на рыбака, который недавно собирался отправить сына учиться в Столицу. Тот почесал репу и кивнул:

— А ведь он прав.

— Вот!

— Ладно вам, мужики! — поднялся Надорванное Ухо. — Чего мы его слушаем?! Два года вообще премию не получали, а тут…

— Он лично у тебя четыреста золотых украл! — рявкнул Боцман. — Не жалко?!

— Нет, ну жалко, но ведь это…

— Кем он себя возомнил?! — разъярённый Боцман зыркнул на Надорванное Ухо, тот сел. — Вы хотите ему пьянки и баб оплачивать?!

Мужики притихли. Удивление на лицах медленно менялось на озабоченность, а местами — злость.

— Мне-то насрать, я на этого вора не работаю. А вы?! Вкалываете как про́клятые, а он у вас из кармана деньги тащит! Приятно?!

— Неприятно.

— Вот!

— Да как же так?

— Послушайте! — предпринял последнюю попытку Надорванное Ухо.

— Нечего тут слушать! — встал кто-то из-за стола. — Не по чести это!

— Вор, Глинский!

— Обманщик!

— Предлагаю прямо сейчас пойти и спросить с него! — крикнул Боцман.

— А пойдёмте!

— Пошли!

— Вставайте, мужики! Пойдём и спросим у него, на что он наши деньги спускает!

Хозяин Весельчака безмолвно вытянул руку, пытаясь остановить мужиков, но то было невозможно. Разгорячённые и разъярённые, они схватили стулья, бутылки, оружие и гурьбой вывалились на улицу…

Глава 24

Сети

Во времена пера и чернил бумажки смотрелись по-особому. Чёткость, правильность слов, построение предложений, печать, подписи, фигурная рамка и прочие штучки, отличающие настоящий документ от ненастоящего.

Это тебе не жопу на ксероксе отсканировать. Тут всё по уму. Именно такой документ мне и нужен был. И не для того, чтобы пустить пыль в глаза, а чтобы задокументировать серьёзность своих намерений.

В непривычно чистой комнате за письменным столом сидел юрист. Рядом с ним стояла кружка парящего чая, вторая — у меня в руке.

На вкус чай был крепковат, но с вином я решил завязать окончательно. Сколько угодно можно самому себе доказывать про поднятое настроение, и что выпивший я работаю даже лучше, чем трезвый — всё фигня. Дела пошли серьёзные. На кону стояли не только честь, репутация, деньги и моя никчёмная жизнь, но и жизни людей. Такие проблемы под винишко не решаются.

— Ну что?

— Заканчиваю, — чуть повысив голос ответил юрист, как бы намекая, чтобы я отвалил и ни лез под руку.

Окей. Я лишь подошёл чуть ближе и посмотрел на бумажку. Желтоватый лист, большой, почти как два А4. Озаглавлен фразой: «Доверенная о прекращении соглашения по передаче премии от Ростопчиной к Глинскому».

— Подпись! — скомандовал юрист и протянул мне перо. — Вот тут!

Жадный ублюдок внутри меня вздохнул, понимая, что я своей же рукой лишаю себя крупной и постоянной суммы. Заткнул его подальше, подписал.

— Теперь всё, — сказал юрист. — Согласно этому документу, соглашение о передачи Ростопчиной премиальных от рыбаков прекращает своё действие. Теперь Ростопчина сама управляет этими деньгами, а значит, обязуется выплачивать их рыбакам по условиям, указанным в договорах.

— Отлично! — я пожал ему руку. — Архип рассчитается с вами внизу.

— Всего доброго, господин Глинский.

— Ага, давай!

Юрист ушёл. Я повертел бумагу в руках, затем сложил её вчетверо и сунул в конверт. На лицевой стороне написал: «Лично в руки Ростопчиной». Собирался позвать Криса, но тот прибежал сам.

— Чёрт, улыбнулась же мне судьба, когда подсунула такого смышлёного помощника, — сказал я. — Ты будто чествуешь, когда нужно прийти. Иди сюда! Есть дело. Нужно…

— Там рыбаки! — пискнул запыхавшийся Крис и показал на окно.

— И чего? Ты у них донку украл?

— За вами идут…

Крис первым подбежал к окну, я — за ним. Ух ты, блин… В свет тусклых фонарей по улице шла толпа. Факелы, куски мебели, ножи, бутылки. Толпа ни капельки не дружественная. Я открыл окно и послушал. Ревели они — будь здоров. И приближались. Когда до башни оставалось метров двадцать, толпа зашевелилась. В башню полетели камни и бутылки. Тут я конкретно офигел.

— Что это?! — спросил я у Криса.

Пацан пожал плечами и протянул пистолет.

— Глинский, тварь, выходи!

— Выползай, крыса!

— Верни наши деньги!

Деньги, значит? Я подошёл ко второму окну и посмотрел вниз. Восемь моих бойцов нерешительно выходи́ли ко входу в башню. Они заметили меня в окне и уставились, спрашивая, что им делать. А я — хз, что тут делать. Действовать по ситуации, но главное — не стрелять. Тем более что я подготовился. Не зря на ночь глядя юриста позвал.

— Бежать надо! — пролепетал Крис.

— Бежать нужно тому, кто головой не думает, — я подошёл к столу и взял конверт. — Мне бегать не нужно. Сейчас уладим вопрос.

Пистолет я, конечно же, взял. Бумажка-бумажкой, но, если что, пьяных рыбаков придётся привести в чувства. Побежал вниз