Роман Лагутин - Запретный отсров

— Я знаю, что мы нарочно похоронили собратьев гигантского паука, — проговорил Владимир. — Но вам не кажется, что мы поступили с ним слишком жестоко, лишив его самого дорогого — семьи?

— Ну вот, опять эта сентиментальщина, — устало простонала Элизабет. — Что значит, жестоко мы с ним поступили? Мы бы ничего такого не делали, если бы эти членистоногие создания не перебили наших товарищей. Ты что хотел, чтобы они нас всех истребили? — Девушка вызывающе взглянула на Владимира.

— Ага! — произнес русский с эмоциональной окраской. — Вот ты и попалась, дорогуша! Я специально спровоцировал тебя, чтобы вывести на чистую воду. Ты слишком спокойно вела себя все это время, но оказывается, и у тебя нервы не железные.

— Я могу сдерживаться до поры до времени, но твои глупые слова вывели меня из себя. Предупреждаю тебя, Владимир, если ты не угомонишься со своими провокациями, я сделаю тебе очень больно!

— Господи, да прекратите вы оба уже или нет! — наконец не выдержал Моррисон. — Сколько еще можно вас терпеть. Уже в течение двух часов только и делаете, что компрометируете друг друга. Вы что, совсем забыли, где мы находимся?

— Пусть он сам ко мне не лезет со своими глупостями, — бросила Элизабет и, прибавив шагу, отдалилась вперед.

— Что с тобой?! — Моррисон приподняв бровь, уставился на ухмыляющегося русского. Затем лицо Роя немного помрачнело.

Увидев прорисовавшееся на лице соратника раздражение, Владимир извинился и произнес:

— Мне стало скучно, вот и все. Чтобы не заснуть на ходу, я решил завязать беседу, но Элизабет не захотела разговаривать, вот я и начал выдумывать способы, как вынудить ее поговорить со мной.

— Ну и к чему вся эта твоя забава привела? Смотри, ты ее обидел. Думаешь, после этого она прикроет тебе спину, когда паук явится.

Владимир удрученно посмотрел под ноги. Затем, собравшись с мыслями, устремил взгляд на фигуру отдалившейся девушки. Ее стройное тело и, несмотря на усталость, изящная походка пробудила в нем самые теплые чувства.

— Элизабет! — громко, чтобы та услышала, произнес он. — Извини меня, пожалуйста. Я натуральный идиот. Веду себя, просто как ребенок.

Девушка остановилась, чтобы поравняться с соратниками. Когда они оказались напротив нее, она улыбнулась русскому и произнесла:

— Ладно, не беспокойся Владимир, я прикрою тебе тыл, но только в случае острой необходимости.

«Та еще штучка!» — подумал русский и расплылся в довольной улыбке.

Некоторые дела требуют коллективной работы.

Альфа-паук по-своему корил себя за то, что слишком многое взял на себя, из-за чего и погибли его сородичи. В следующий раз он будет действовать осмотрительнее и не допустит такой оплошности. Но эти гадкие люди недостойны стать инкубаторами его прообразов. «Их ждет мучительная, медленная смерть», — монстр в своих мыслях уже окончательно приговорил горе кладоискателей. «А теперь пора заняться ими основательно».

Первый шаг к успешной победе: поразить противника психологически.

Прежде чем осуществить свой хитроумный замысел, монстр вышел из зарослей джунглей на песчаный берег. Один из его темно-синих почти слепых глаз-бусинок покрылся засохшей синей кровью — жидкостью поддерживающей долговечную жизнь в подобном творении. Холодный, металлический лунный свет отразился от его стекловидного тела, но люди не увидели этой завораживающей картины. В этот момент они не оглядывались назад.

Паучье чутье не подвело своего хозяина. Он оказался именно там, где и намеревался оказаться: не возле самих преследуемых им людей, но и не слишком далеко от них. Паук не видел людей визуально, но чувствовал их присутствие, расположенными на восьми гигантских лапках, ворсистыми голубоватыми рецепторами. Монстр знал — люди передвигаются, и он понимал, что они не просто бредут в неизвестном им самим направлении, а следуют в определенное место назначения.

Постояв еще какое-то время и поразмыслив над ситуацией, паукообразный монстр исчез с пляжа в ночных зарослях тропических джунглей. Он, перемещаясь осторожно, словно истинный охотник, двигался практически беззвучно и вместе с тем достаточно быстро.

— Мы не должны размениваться по мелочам, — сказал Рой, когда Элизабет с Владимиром, наконец, добились консенсуса во взаимопонимании. — Думать, что паук решил оставить нас и сохранить нам жизнь, столь же нелепо, как и пытаться подкупить монстра его же алмазами. Лучше бы нам как-то подготовиться к его внезапному приходу. Вот что мы с вами предпримем, если он вдруг явится и решит напасть?

— Убежим! — открыто заявил Владимир. — Нам ведь это уже неоднократно удавалось сделать.

— Мы помним, чем подобное было чревато для нас и это уже обсуждалось.

Владимир припомнил бессмысленные смерти погибших соратников и согласно кивнул Моррисону. Идя по влажному песку, временами погружающемуся под сантиметровую толщу воды от прибрежных волн, он попытался перенастроить себя, чтобы предстать перед прибывшим монстром, не опечаленным, в связи свой намечающейся погибели, а решительным, с высокоприподнятой головой.

С широко раскрытыми глазами Элизабет проследила момент, когда Владимир занимался самовнушением, усиливающим самоконтроль. Удачное психологическое наставление отразилось на его лице маской холодного спокойствия и целомудренной сдержанности. Такой самонастрой Владимиру всегда хорошо удавался, он сразу же становился другим человеком — свидетельство его сильной, непоколебимой воли.

— Надеюсь, и этот очередной шелестящий звук — признак упавшего с пальмы кокоса, — сказала Элизабет, вскоре после того, как из джунглей послышался шум взбудораженной кустарниковой листвы.

На удивление, глухого стука, от приземлившегося на землю увесистого плода, не последовало.

«Наверное, угодил в заросли папоротника», — в мыслях заключила девушка. Вскоре она посчитает, что ошиблась в своем предположении. Но тот шелест на самом деле прозвучал от упавшего с пальмы кокоса и угодившего в густой папоротник, а паук передвигался в меру тихо и лишь случайно оказался перед глазами Моррисона.

— Вот и вернулось долгожданное чудо, — не скрывая испуга, граничащего с непомерным раздражением, произнес Рой. После слов Элизабет он непроизвольно бросил случайный взгляд в джунгли и заметил, мелькнувшее между кустов, синее неоновое свечение от промчавшейся там восьминогой твари.

— Вот, выродок! — зло бросил Владимир в адрес синего паука. Сам он, как и Элизабет, пока что не видел монстра.

— Уважаемые господа, мне непросто вам это сказать, — в купе с разочарованием проговорил Моррисон с видом приговоренного к смерти человека. — Мы не подготовились к этой встрече, — он хотел показаться наивным и говорил с относительно юмористическим тоном. — Эта встреча, скорее всего, последняя со столь ужасным созданием — несущим смерть. — А может, он и в самом деле был немного наивным, раз посчитал, что паук окажется настолько глупым, чтобы идти в атаку, не убедившись в собственной безопасности.

Монстр все еще не знал, что у людей теперь нет оружия и им уже нечем обороняться.

Все трое ахнули, когда паук стремительно, словно молния, выскочил из мангрового кустарника и взгромоздился на толстый ствол ближайшей пальмы. Чуть ранее, по внимательным ищущим взглядам людей, он догадался, что они уже знают о его, недавно тайном, присутствии; продолжать скрываться и действовать тайком, в дальнейшем не представляется логичным. Монстр, неуклюже восседая на шершавом стволе кокосовой пальмы, на секунду-другую замер, а потом, повернувшись своей мерзкой физиономией к людям, испустил до безобразия дикий писклявый вопль — не отчаяния, а угрозы.

Соратники с полуслова догадались, что именно, он этим хотел им сказать. А продемонстрировали они ему свое понимание классическим представлением: галопом побежали вперед. Они понимали, что таким образом им не удастся от него спастись, если тот решит гнаться за ними, но от страха ничего не могли с собой поделать. Люди, запаниковав, словно бы отупели и запросто подчинились элементарному инстинкту самосохранения, который в данной ситуации вряд ли сыграет им добрую службу.

— Мои соболезнования, друзья, — с пересохших губ Владимира слетели эти слова. — Я виноват во всем этом, ведь никто иной, а именно я, тем или иным образом втянул вас в эту передрягу. — В конце предложения голос русского устало захрипел.

— Не болтай ерунды, Владимир! — несмотря на одышку, смогла на него прикрикнуть Элизабет. — Мы сами выбрали такой сложный путь к счастливой, обеспеченной жизни. И если мне суждено здесь и сейчас погибнуть, лично я ни о чем не жалею. Я сделала все, что могла, я пыталась изменить свою жизнь, но раз изменить судьбу оказалось невозможным, так что ж теперь об этом жалеть! Лучше не болтай попросту, а побереги силы и я вместе с тобой поберегу свои.