Ильяс Найманов - Страж Монолита

— Блин, что случилось?

— Все издохла, — глядя как ученный встал и потянулся к кружке с водой- пойдем проверим.

Они вышли на крыльца, прямо перед дверями лежало огромное насекомое с почти человеческой головой и волосами. Суставчатые конечности его безвольно лежали на земле, кремовое тело потеряло свою округлую форму, никаких геометрических узоров на них больше не появлялось. Выглянувший из-за плечей Лесника и Бобра ученный радостно осклабился, подошел с телу присел рядом с мертвой головой и глядя в ее полузакрытые глаза сказал

— А я тебе обещал, что так оно и будет!

Группа людей покинула делянку на рассвете, оставив тело. Валерий общелкал все фотоаппаратом, обмерил рулеткой, изрисовал несколько листов и наконец отколупнул образец тканей в пробирку для исследований. Лесник глядя на это лишь поморщился. Не спешно продвигаясь по Рыжему Лесу вслед за Лесником Бобр спросил ученного мол когда это он обещал этой твари что так и будет? Валерий задумавшись ответил.

— Ты знаешь Бобр, она ко мне всю дорогу приходила, ну пока я в отключке был. Вначале вот так, как есть муравьем этим белым, я не испугался, потом она по всякому по другому пробовала, то знакомыми моими, то зверями разными, все пыталась испугать, подружиться, разжалобить. А что именно делать не знает. Я вначале думал что умер и на том свете нахожусь, а потом смекнул, что однобокий какой то тот свет получается, примитивный. Так я и вычислил что дурит меня мутант, держит у себя под колпаком. Я ей не давался, не верил. Только чую рано или поздно возьмет она свое, и так и этак вилась то как будто ногу мою жует, то вдруг болезнью ко мне оборачивается, то женщиной придет и плачет или смеется, да только и я не промах. Она вроде как мучить меня пыталась, на эмоции вывести. А я чувствую что ищет она лазейку ко мне, а сам и пошевелиться не могу и отвернуться от нее поселилась она в сознании изучает. Все ей знать интересно, она же до этого только на мутантах развлекалась. А я ей знаешь что?

— Что? — спросил сталкер ожидая продолжения.

— Я ей дуре давай таблицу умножения сначала давать, потом теоремы, потом по профилю своему гонять, а она же суть — животное. Имитатор, разума у нее не хватает делает вид что понимает, насмотрелась видать на мои воспоминания как себя вести в школе надо вот и сидит такая то ли женщина, то ли ребенок, то вдруг животное какое, то вдруг листьев вокруг накидает мол диалог такой пробует. А я вижу что нет способностей у нее к пониманию и давай ее склонять что в действительности ее не существует, и в сознание моем она тоже самое что и я в ее, что тело мое в безопасности находится, ну я так решил, а ее тело скоро ты с Лесником кончишь. Она хоть и ничего не понимает, но уверенность мою чувствует, я же ее только теми эмоциями кормлю которые мне с ума сойти не помогают. Запаниковала она, хотела на меня броситься, а я смеюсь, хотела она от меня убежать, а я ей куда ты, милая? Она встает вроде как оборачивается ко мне идти, а я опять смеюсь, ну так без смеха. Весело себе делаю, а ей не нравится. — ученный задумался. — вот так я с ней и барахтался. И каждый раз когда она ко мне приходит, я уже ждать ее начинаю, там же в сознание времени как будто не существует. Вроде давно ее не было, а вроде и только что исчезла. Вот такого ментального эмбриона она мне в мозг успела посадить понимаешь? Чтобы управлять мной через некоторое время. Это же явный пример ментального паразитирования!

— И что бы было потом? Если бы мы ее не убили? — спросил Егор.

— Не знаю, с одной стороны если я ее ждать начал, значит контакт какой-то все-таки появился, значит рано или поздно нашли бы диалог какой-нибудь и жил бы я с этим вторым разумом в голове. Наверное бы упекли меня в психушку или еще чего-нибудь учудил себя не помня. Вот — так-то.

— Слушай а эта штука… ну паразит этот ментальный не может у тебя в голове еще быть?

— Не знаю. — покачал головой ученый — время покажет

За несколько часов ходьбы, практически прямой дорогой Лесник показывал сталкеру, где у него малина растет, где картофель хорошо пошел, где кабачки с помидорами несмотря не тучи зреют, а где и яблони родят круглый год. По пути сорвав несколько плодов он угостил сталкеров, заодно указав какие есть нельзя и почему. «вот что значит быть дома» с некоторой долей зависти подумал про Лесника Егор, оставляя справа и слева скопления аномалий группа добралась до еще одного, уже более серьезного домика Лесника. Дом был сделан из свежего сруба, имел высокое крыльцо, потолки, во дворе все так же стоял колодец с журавлем, возле крыльца собачья будка, по размерам напоминающая скорее детский домик нежели конуру.

— Ну вот и пришли. — зевая сказал дед. — бессонная ночь, переход и остальное здорово утомили его и сталкера. Ученый, который казалось всю дорогу был свеж, что-то рассказывал и спрашивал тоже приутих.

Из конуры вышел здоровый чернобыльский пес, утробно зарычал увидев незнакомых людей, но получив от деда типично собачье указание «спокойно свои, фу» перестал рычать, облизнулся и суетливо перебирая передними лапами, пригнув голову и виляя хвостом подошел к Леснику. Лесник ласково потрепал огромного пса по загривку, при этом чтобы потрепать его ему пришлось не наклониться, а наоборот приподнять руку выше пояса. «Ну и зверина» — подумал Егор, уже автоматически заставлял себя не удивляться, не бояться и не хвататься за ружье, но здесь его сил практически не хватило. Научившийся бояться слепых псов возле периметра и пару раз имевший дела с чернобыльским псом он все же зажмурился, задержал дыхание, и остановился.

— Глеб Борисович — я боюсь. — старательно стараясь не представлять клыкастого оскала и брызжущей слюны сказал он.

— Я и вижу, — сказал Лесник — что тяжело отвыкать от привычек? Отвыкай пока со мной ходишь, оно тебе пригодится.

Ученый в этот момент с интересом разглядывал показания экрана ПДА к которому гибким шнуром был подключен прибор с зеленом аквамариновом корпусе.

— Очень показательно! — восхитился он — очень! — повторил еще раз, вообще не испытывая никаких волнений по поводу пса.

Они вошли в дом, в доме было несколько комнат, старая еще советская мягкая мебель, уютные белые кружевные занавесочки на окнах, умывальник мойдодыр и все остальное что представляло себе обычный сельский стиль, включая работающий белый холодильник Бирюса.

— О, а как это? — спросил сталкер указывая на холодильник.

— Как, как, известно как. Десяток «батареек», «леденец», трансформатор на 220 вольт и вперед светить — не пересветить, на мой век хватит. Вам комната вон там — он указал сталкерам рукой, уборная на улице кто хочет идите сейчас, я посмотрю чтобы Пес не шалил. Потом спать, и вам советую вечером Егор, пойдем с тобой по артефакты, да помощников мне искать.

Сделав свои дела путники разошлись по комнатам и по кроватям. Растянувшись во весь рост в уютной кровати с высокими перьевыми подушками, в одном нижнем белье Бобр очередной раз удивился, «а ведь правда Зона все дает человеку — живи не хочу. Только что же нам жить мешает?», чувствуя что ему крайне необходимо чье-то еще авторитетное мнение относительно его вопроса он спросил у Валеры, лежащего рядом.

— Валер, слушай, а что это мы все воюем и воюем в Зоне. То с мутантами, то друг с другом, то опять с мутантами. А я ведь погляжу тут же и жить можно. Даже электричество есть. А яблоки какие ты видел? Я только в детстве по пол яблока мог съесть Алма-атинский Апорт, а тут такие что и сейчас не осилил, выкинул.

— Я тоже выкинул — подтвердил Валерий. — жаль, вкусные яблоки. И вообще, несмотря на разнос всей экологии, плотность биологических объектов здесь очень высокая, корма хватает всем, даже с избытком. Монолит излучает, вот и растет все и вся.

— Так а что же мы все бьемся и бьемся, а Валер? — сталкер перевернулся на живот. — чего бы взять и не жить вот как Лесник например? А?

— Понимаешь Егор, — начал ученый — мы же, человечество, то есть всю нашу историю воевали друг с другом, охотились на животных, садили их на цепь, делали от себя зависимыми. А еще истребляли непокорных, опасных, особенно себе подобных. Люди привыкли выживать, потому что думали раньше что у них, то есть у нас не хватало ни знаний ни сил чтобы спокойно жить. Прибежала толпа с дубинками поколотила тех у кого дубинок меньше, увела баб и весь разговор. А теперь посмотри мощности у человечества поднялись в десятки раз, а сознание и отношение к окружению осталось прежним. А Человечек самостоятельно думает по-своему, а если в толпе то так как думает самый примитивные ее индивид, а самый примитивный кричит, отберем, убьем или отберут, убьют. Вот так и привыкаем мы отбирать и убивать.

— А что же делать тогда? — приподнимая голову спросил Егор.

— Отношение свое менять, сталкер, отношение. Вот Зона нам и показывает, как его менять. Иначе раз, и нет человечества. Дубинки-то нынче помощнее будут.