Чашка кофе для героя - Мария Рашова

ей пожертвовать на эти укрепления? Ах, если бы знать, кого конкретно защищать? Я вышел к морю, справа от меня было хипстерское кафе с дурацкими фигурками бегемотиков из искусственной травы вокруг. Я тоскливо посмотрел на море, пощупал пространство. Ничего, кроме праздношатающихся туристов, планирующих оставить тут все свои бабки, уехав с послевкусием быстро пролетевшего рая. Морской ветер освежал. Не выдержав, я заскочил в эту хипстерскую кузницу праздности и безделья и взял себе вполне себе узнаваемое фраппучино с разноцветными сливками. Да а по фиг уже было, ребята. Погибать – так с музыкой. Это прям основное правило моей жизни. И когда я включаю музыку, погибать уже становится необязательным. Я был хорош. Надо было себя уже похвалить когда-нибудь, да? Я опустил губы в бархатную пенку. А хотелось все лицо опустить куда-нибудь в сливочную пену и забыться. Да что там, всего себя целиком. Сбежать, расслабиться, исчезнуть, раствориться, уйти, пропасть, улететь навсегда отсюда. Если бы можно было исчезнуть от своих мыслей! К сожалению, они летят за мной как черные вороны за самолетом Бритни Спирс. Кофе почти закончился, а мысли не исчезали. Если не защитные сооружения вокруг Морвокзала, тогда что? Ждать нападения с воздуха? Сделать себе над головой огненный микрощит, при опасности сверху, увеличить его на несколько километров по центру Сочи? Это, пожалуй, было лучшим решением. Щит над головой см. 50 в диаметре не займет много энергии, растянуть я его смогу за доли секунды. Если бы у меня были эти доли секунды.. Знать, когда враг нападет – непозволительная роскошь для нас. Мы всегда должны быть в боевой готовности. Всегда. Каждый год, месяц, неделю, день, час, каждую минуту. Каждую секунду нашей жизни. Да, это сильно выматывает. Согласен. Но ничего не бывает слаще, чем момент, когда ты понимаешь, что ты их обыграл. Ты поставил шах и мат и перевернул доску. Ты все просчитал. Ты спас своих, ты спас людей, тебе благодарно небо. Разве может быть что-нибудь лучше этого момента? Да ничего! Это то, для чего я был сделан. Защищать. Может быть, я еще плохо справляюсь. Не расторопен. Не самый высокий уровень. Подтормаживаю при распознавании знаков. Но зато, когда мне становится ясна задача, я очень стремителен. Да, да, да, пока сам себя не похвалишь – никто тебя не похвалит. Выглядит, как прописная истина, но на самом деле так и есть. Возможно, кто-то из наших справился бы и лучше. Но ни одного из нас до этого не оставляли в информационном вакууме. Ничего –ни одного сообщения, ни приказа. Барахтайся, мол, как хочешь. Мы тебя, как новорожденного котенка, в море, а ты уж сам там выплывай. И ты барахтаешься, шевелишь лапками, наглатываешься холодной соленой воды на глазах у всего мира. Но самое главное – на тебя смотрят небеса. И ты не вправе их подвести.

Мне бы хотя бы немного мозгов, Господи. Как же я надоел сам себе своей нерешительностью, своим тугодумием, своей вечной тоской на мосту, глядя на берег озера с плакучими ивами! Ведь есть среди нас и ребята посильнее и поюморнее меня! Те, кто не стонут, не страдают, те, кому по барабану! Ну, шквальный огонь, так шквальный огонь! Ну, нападение демонических сущностей, так нападение! Все, о чем они сожалеют – что не успели как следует пожрать перед боем, в сущности, это все! Бравые ребята, о, как мне хотелось быть на них похожим! Почему же я тут один бьюсь как одинокий пахарь посреди поля, и конца и края не видно этой пашне! Ты пашешь, думаешь, вот еще чуть-чуть, чуть-чуть поднапрячься и будет лучше, будет совсем хорошо, и я всех победю, ан нет, смотришь и видишь нераспаханный край и понимаешь, что ты в самом начале. Смотришь в голубое небо, жмуришься от солнца, капля пота ползет по щеке – и ты абсолютно один под этим небом, под этим солнцем, и все, что ты можешь – это пахать, пахать, пока не упадешь, сваленный в ту же пашню, пока небо не смилуется и не заберет тебя уже, грешного, наконец, к себе. Я не был примером, я не был примером даже для самого себя. Сколько я сегодня их убью? 4? 5? 8?Смогу ли защитить город? Дадут ли мне, наконец, подкрепление? Часом, не сошел ли я с ума? А что, легко! Солнце напекло мне голову, и мне кажется, что я один вот уже много дней сражаюсь с многотысячным войском темных, и, что самое удивительное, побеждаю. Вот в чем загвоздка. Я посмотрел внутренним взглядом. Нет. Не сошел. Караулят примерно в километре от меня, передвигаются по параллельной улице в том же темпе что и я. Я немного замедлил ход, потом пошел быстрее. Потом резко встал. И внезапно сорвался с места, побежал. Да, точно, следят за мной. Да и плевать. «Помирать, так с музыкой, запевайте, братцы»(с). Сколько я бежал, я и сам не знаю. Сначала, конечно, несся как молодой конь, и кофе бодро булькал у меня в желудке. Потом перешел на рысь. Потом задумался. Потом пошел пешком. Я не замечал никого и ничего, и если бы сейчас на меня напали, я сомневаюсь, что успел бы оставить щит. Я прикрыл глаза. Моя душа кувыркалась на поверхности темной воды старой грязной дачной бочки как желтый высохший листок, и я знал, что еще какие то несчастные несколько минут, и лист намокнет и опустится на дно, туда, где вековая стоялая затхлая вода, там, где тьма, где страх, откуда нет выхода. «Ну и пускай они убивают мое тело», – вдруг отчаянно мелькнуло во мне,– «Душу же не смогут убить. Душа моя им не принадлежит». От этой мысли мне стало легко и свободно. Как будто я сбросил с себя огромный камень, просто кусок скалы со своих плеч. Они ничего не смогут со мной сделать. Пусть убивают, пусть. Это всего лишь тело. У меня будет новая жизнь и новое тело, и я смогу их сокрушить. Я буду перерождаться снова и снова, бесконечное количество раз, беся темных до белой пены у рта, то обморока, то искр из глаз, до изнеможения, я буду их врагом №1, пока не выполню задание от неба. От этих мыслей я стал подпрыгивать при ходьбе, как счастливая второклассница, трясущая хвостиками с бантами, получившая только что пятерку. Я снова был силен. Страх и сомнения больше не сковывали меня. Я был готов к битве. Я зашел чуть левее морского вокзала,