Темный Шквал (СИ) - Зеа Рэй Даниэль

Вернулся врач — личный «мамин» доносчик.

— Тартас Онью хочет вас видеть, — произнес он.

— Тартас, — задумчиво протянула Аудроне. — Пустите его.

Когда Тартас вошел в палату, Аудроне на мгновение задержала дыхание. Друг смотрел на нее не так, как всегда. В абсолютно черном равнерийском взгляде появилось то самое пресловутое устрашение. Или, возможно, ей это только показалось?

— Ты мне не сказала… — произнес Тартас, вместо приветствия.

— О чем? — тут же насторожилась Аудроне.

Тартас подошел к ее кровати и наклонился к лицу Аудроне.

— Что Вильям умрет.

— Я не допущу этого, — прошептала она и протянула руку, чтобы погладить Тартаса по щеке, но он резко отклонился назад и выпрямился.

— Меня поражает твоя самоуверенность, — прохрипел его голос. — Думаешь, ты умнее всех? Гениальная проныра с иллюзией выбора вместо цели? Все началось с тебя. С твоей проклятой теории. Зачем ты ее создала? — Тартас снова наклонился к ее лицу, бросая обвинение в лоб. — А если и возникла она в твоей голове, зачем ты рассказала про нее остальным?

— Я верила, что смогу помочь миру сделать правильный выбор, — Аудроне сжала пальцами край одеяла.

Сейчас Тартас ее пугал. Татуировки на его лице деформировались, углубляясь в межбровные и носогубные складки, которые от гримасы злости и недовольства стали более выраженными. Милого друга, который скрывался за разукрашенным символами лицом, внезапно не стало. Его место занял равнериец, рычащий на нее, словно зверь перед нападением.

— Помогла миру? — спросил Тартас. — Почему тогда результата ноль? Только жертвы и террор. Гордыня — один из смертных грехов, Аудроне. И ты согрешила. Твое открытие — это приговор для человечества. Они же никогда не остановятся. Будут продолжать проводить эксперименты с сингулярностью, чтобы по твоим расчетам вычислить все новые и новые контрольные точки. Ты обречена быть заложником, Аудроне. И все, кто сменят тебя, тоже. Твой черный ящик называется «вечная зависимость». И ты его открыла. Добро пожаловать в мир, где от предназначения не уйти, — Тартас резко разогнулся и отвернулся.

— Я не позволю Вильяму погибнуть, — прошептала она в ответ.

— Говоришь так уверенно, будто сама веришь в это. Ты и себя-то защитить не в состоянии, — он указал на провода приборов, подключенные к ее телу. — Любое из твоих предсказаний, всегда будет только прогнозом, с которым ты можешь просчитаться. А после появления в твоей жизни Киарана ошибаешься ты слишком часто.

— Почему ты только сейчас на меня разозлился? Из-за Вильяма?

— Ты играешь чужими жизнями и не рассказываешь о реальных рисках. Мы с тобой через многое прошли, но никогда ты не была такой жестокой, как сейчас.

— Ты проходишь свой путь, Тартас. Вильям — свой. А я шагаю тропой погибшей Аудроне Мэль. Эта реальность уникальна, а я не пророк. Думаешь, мне не страшно? Каждый из нас может сгинуть в любой момент, и Вселенной будет на это наплевать. Я сказала, что спасу Вильяма. И приложу все силы, чтобы сдержать обещание. А ты возьми себя в руки и постарайся не натворить глупостей. Помни, что поставлено на карту.

Тартас сжал губы в прямую линию и ничего не ответил. Он покинул палату так же быстро, как и вошел в нее.

Аудроне повернулась в кровати и прижалась лицом к подушке. «Одиночество — удел многих гениев», — сказал когда-то Инаг. Никогда Аудроне не рассматривала эту цитату с точки зрения одиночества мысли, когда знание, страшное и опасное, становится проклятием слишком пытливого ума. Неужели именно это и имел в виду Инаг, произнося ту фразу?

— О, дорогая, только не говори, что ты плачешь! — голос Сюзанны заставил Аудроне вздрогнуть.

Она обернулась и увидела «родительницу» в дверях.

— Встретила Тартаса, — «мать» указала рукой куда-то за спину и вошла в палату. — Мне показалось, ты его чем-то расстроила.

Голос «матери» сочился издевкой, и Аудроне мысленно приготовилась к очередной словесной схватке.

— Тебе показалось, — ответила она, поправляя подушку.

— Как чувствуешь себя? — Сюзанна присела на край кровати и пригладила одеяло в ногах Аудроне.

— Сносно. Доктор Брос сказал, что завтра меня выпишет.

— Верно, — кивнула она. — А еще он сказал, что ты отказываешься от встречи с капитаном Рурком. Опасаешься, что, увидев тебя в потрепанном состоянии, он испугается и сбежит к папуле?

Аудроне щелкнула пальцами и широко улыбнулась «матери». Конечно же, «Анвайзер» совершал прыжок в гиперпространстве, следовательно, Сюзанна могла позволить себе говорить, не виляя.

— Хотел бы — давно убежал.

— Никогда не задумывалась, почему он остался с Альянсом, даже когда его выпустили из-под стражи? — спросила «мама».

— Потому что винит отца в смерти матери и в своем пленении, — не мешкая, ответила Аудроне. — Отец переметнулся на сторону Армии Освобождения, значит они — такие же плохие, как и Орландо Уолш.

— Хочешь правду расскажу?

— Какую? — Аудроне прищурилась, ожидая услышать очередной гадкий секрет.

— Угадай, кто предал и сдал Орландо Альянсу накануне восстания на Дженерии?

Аудроне молча смотрела на «мать».

— Ну же, дорогая! Ты же уже догадалась! — засмеялась Сюзанна. — Все были так шокированы этой историей, что возвели Дакоту Рурк — мать Киарана — в статус жертвы! А ведь именно Дакота сдала своего мужа и его грандиозный план.

— Наверняка у нее были причины так поступить, — предположила Аудроне.

— Конечно, — Сюзанна наклонилась к Аудроне, — она хотела спасти сына от гибели. За семьями наместников Императора всегда наблюдали пристальней, чем за всеми остальными. Агенты Альянса заподозрили какие-то темные делишки Орландо с Армией Освобождения и быстро взяли в оборот слабое звено этой семьи — Дакоту Рурк. Когда перед матерью поставили нелегкий выбор: жизнь мужа или жизнь сына, она выбрала сына. Если бы Дакота нашла в себе силы промолчать и сделать вид, что она ничего не знает, все могло бы сложиться иначе. Прямых доказательств предательства Орландо не было. Но Дакота струхнула и открыла рот, совершив фатальную ошибку. Знаешь, что сделал Альянс, когда восстание началось?

— Сдал Армии Освобождения Дакоту Рурк? — Аудроне поморщилась, произнося это.

— Именно, — кивнула Сюзанна. — И Армия Освобождения посчитала, что жену лидера восстания на Дженерии лучше заткнуть раз и навсегда. Они направили группу зачистки в дом Орландо, пока сам предводитель восстания на Дженерии делал всю грязную работу для Армии Освобождения. Конечно, трубить о том, что жена лидера — предатель, они не собирались. Хотели сработать чисто: убить жену и сына, который стал бы свидетелем этой зачистки. И обыграть все так, будто это сделал Альянс. Не учли, что Альянсу было выгодно взять Дакоту и ее сына в заложники, чтобы получить рычаг давления на Орландо Уолша в случае, если восстание на Дженерии удастся. В доме Уолша два отряда и встретились. Завязалась бойня. И один из эфонцев выстрелил в голову Дакоты Рурк, а Киаран стал тому свидетелем. Продолжение истории ты знаешь. Дженериец угодил в руки Альянса. И убеждать его, что отец настоящий предатель, а мать погибла по вине эфонцев не пришлось.

— Но Альянс не рассказал ему, почему эфонцы решили прикончить его и мать, — Аудроне покачала головой и отвернулась.

— Конечно нет! — Сюзанна встала и расправила складки на рукаве мундира. — Провал спасательной операции Армии Освобождения — вот, как они это обозначили.

— Чтобы сохранить остатки лояльности сына к отцу, — понимающе закивала Аудроне, — и не сеять в Киаране зерно абсолютной ненависти к человеку, на которого собирались влиять. Альянс столько лет ждал контакта и хотел быть уверен: если встреча отца и сына случится, Киаран не прикончит папашу раньше, чем Альянс использует обоих.

— Этим и отличается настоящая стратегия влияния от прямого конфликта, который быстро разгорается, но также быстро и гаснет, — пояснила Сюзанна.

— И зачем ты рассказала все это именно сейчас?

— Твой жених странно себя ведет. И мне это не нравится.