Второй шанс (СИ) - Корн Владимир Алексеевич

— Что за эксперимент? — поинтересовался я, намазывая земляничный джем на печенье.

Удивительно, но земных продуктов у перквизиторов хватало, а они здесь такая редкость! Найти можно все что угодно, вплоть до авиалайнера в превосходном состоянии. Причем настолько, что оборудуй взлетную полосу, и взмывай в небеса, если хватит умения. Только куда здесь лететь? Но продукты попадались так нечасто и мало, что никто ими и не торговал. Нашел, тут же сожрал, потосковал по Земле, и забыл. Как Остап со своим напарником, когда они умяли не меньше килограмма шоколадных конфет. У перквизиторов же они на столе постоянно. Откуда? Нашли продуктовый склад? Ни разу о подобном не слышал. С бытовой химией — рассказывали, попался однажды такой, с ломящимися от изобилия стеллажами. Когда средства для посудомоечных машин и ухода за мебелью, со стороны Земли больше всего походили на издевательство.

— Потом узнаешь, — и снова дебильный смех.

Из окон хорошо был виден замок, и где-то в нем должен скрываться Виталий. Вообще-то сегодня я собирался побродить по нему еще, но теперь точно следовало от этой мысли отказаться. Не исключено, что кто-нибудь из перквизиторов попрется вместе со мной, и потому рисковать не стоило.

— И все-таки? — начал настаивать я.

Вдруг он скажет нечто такое, после чего нам придется изменить свои планы.

— Хрень, которая около стены образуется тебе показывали?

— Ты про портал?

— Ага. Так вот, сегодня в нем будут первые телепортируемые.

Теперь стала понятна активность в южной части долины, продолжающаяся уже второй день. Портал образуется метрах в десяти над землей, и чтобы до него добраться, необходимо что-то вроде лестницы.

— Кто именно?

— Может и ты. Не подпадешь Гардиану под настроение, и вуаля! Первопроходец, так сказать. А вообще, Теоретик, черт бы вас всех побрал, приперлись сюда, козлы! Знал бы ты, как нам замечательно в Центре жилось: каждый день веселуха! То телки новые с Земли объявятся, то гладиаторские бои за право стать одним из нас, то пацаны с рейда вернутся — обязательно праздник устраивали. Ну ничего, вернем Центр, и жизнь наладится. Я вообще не понимаю, чего это Гардиан так за тебя дрожит? Ну, эмик, ну, сильный, и что? Своих мало? Если быть честным, все жду, когда он команду «фас» даст, чтобы твоими кишками тебя же и придушить.

Честно говоришь?

— Знаешь, я бы тоже с удовольствием морду тебе набок свернул: больно она у тебя отвратная. А затем заставил свои собственные яйца сожрать, — нервы не выдержали.

— Что ты сказал?!

— Долбишься в уши?

Язык был тот, на котором они между собой привыкли общаться, и я с удовольствием им воспользовался. Поскольку любой другой казался мне сейчас недостаточным. Он вскочил на ноги, глаза у него налились бешенством, а еще он яростно зарычал. Вскочил и я, точно зная, что буду делать в следующий миг.

— Сука, пользуешься тем, что Гардиан за тебя с землей сравняет?

— И потому ты ссышь?

Никогда и никого прежде я не бил с таким удовольствием. Хрустнул под моим кулаком нос, брызнуло красным, а его голова дернулась так, что даже не понятно было — как она вообще не отлетела от шеи? Всего этого оказалось мало. И потому в следующее мгновение, рыча как дикие звери, мы катались по полу, сметая все на своем ходу. Его руки плотно сжимали мне горло, ну а я запустил оба больших пальца ему в глазницы. Вообще-то такого действия должно хватить на любого, настолько жуткая бывает боль. Но мой противник почему-то ее не чувствовал, продолжая душить, чтобы в итоге оказаться сверху. Невероятным усилием мне удалось освободиться от захвата, после чего подмять его под себя. Я уже отвел назад руку со сжатым до состояния камня кулаком, целясь ему в висок, когда позади послышалось.

— Ссоритесь?

Голос с мяукающими интонациями я признал сразу — он принадлежал Гардиану, но сдержать удар уже не смог. Разве что направил его чуть ниже уха, обеспечивая своему противнику глубокий аут. Но во всяком случае, не смерть.

— Что не поделили? Надеюсь, не телку? В этом случае зря! Я много с собой привел, на любой вкус. Э-э-э, Теоретик, ты его не убил?! Жалко будет: Кондей одним из первых за мной пошел, когда все и начиналось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не сдохнет, — с трудом выдавил я: в горле отчаянно драло, настолько ему досталось от пальцев Кондея.

— Ну что, пальчиками надеюсь, цепляться не будете — мирись-мирись, и больше не дерись? — спросил Гардиан, когда Кондей пришел в себя, но продолжал сидеть на полу, не в силах подняться на ноги.

— Гардиан, ты только знак дай, когда это чмо тебе надоест, — хрипло сказал Кондей.

— Ты главное не забудь, что сожрать должен.

— Хватит! — голос у Гардиана стал таким, что Кондей вздрогнул.

Вздрогнул бы, наверное, и я, но мне все не удавалось отдышаться.

— Кондей, отлично понимаю, как ты на него зол, но он мне нужен. И предупреждаю — если с ним что-то случится, стать модом тебе не избежать.

Судя по тому, как стремительно тот побледнел, угроза действительно страшная.

— Ну и ты, Теоретик, не слишком-то цену себе имей: незаменимых нет. Скажу больше — насчет модов относится и к тебе: всему есть край, — бледнеть я не стал. Возможно, потому что слишком мало имел с ними дело. — А разгромили все как! Ведь кровью и потом добыто! Нет, ну какие же вы негодяи! — Гардиан практически причитал.

— Что-то случилось? — видя мое взбудораженное состояние, с тревогой спросила Лариса, когда я вернулся в комнату.

— Повздорили.

— С кем именно?

— С Кондеем.

— Страшный он человек! Я не меньше господина его боюсь.

— Лара, я же просил, — наедине можно называть Гардиана и как-то иначе.

— Хорошо-хорошо, не буду, ты только не нервничай. Игорь, у тебя синяки на горле почернеют скоро.

Благо, что сам умудрился не почернеть.

— Ничего страшного, Лара, пройдут.

— Они новых девушек с собой привели.

— Откуда?

— Из Центра.

— Из Центра?! Точно из него?

Синяков на плечах Ларисы не будет, но я наверняка сделал ей больно. Если девушки из Центра, то среди них вполне может оказаться и Валерия. А еще это означало — всем, кто там находился, пришел конец. Кроме немногих счастливчиков, которым удалось убежать.

— Точно. Сразу видно, что они еще вчера по Земле гуляли. Может, тебе какой-нибудь компресс на шею?

— Переживу. Что там вообще о Центре слышно? — с замиранием спросил я, опасаясь услышать плохие новости, в сравнении с которыми даже угроза Гардиана сделать модом казалась детской шуткой.

— Не знаю толком. Но, по-моему, им там по зубам надавали, слишком все злые.

По главному из них и не скажешь.

— А откуда тогда девушки?

— Люди появляются не в самом Центре — в нескольких километрах от него. Мужчин тоже привели целую толпу. Человек пятьдесят в общей сложности, если не больше. Точно теперь бои свои устроят, — Ларису передернуло. — А затем праздник. Знаешь, что это?

— Немного наслышан.

Радовало одно — здесь, в долине, появится много новых лиц, и Виталию будет куда проще среди них затеряться при необходимости. Но какой ценой!

— Сначала произойдет, как называют они — выбраковка. Когда те, кто пожелает к ним присоединиться, должны убить тех, кто не захочет. Ну и еще других, которые точно им не подходят — старых, больных, задохликов всяких. А сами усядутся за столы, и под выпивку с закуской будут за всем этим наблюдать. Игорь, можно я с тобой останусь?! — Лариса схватила за руку, заглядывая в глаза. — Не хочу оказаться среди тех, кто станет их обслуживать.

— Обещаю! — твердо сказал я. — Лариса, и много тех, кто отказывается?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не сказать, чтобы много, но случаются. Я так думаю, в большей степени не из-за порядочности, или чего-то там еще — им просто не хочется верить.

— Не понял?

— Что в противном случае их убьют. Это, так сказать, не вкладывается в их картину мировоззрения, ведь практически все они убеждены в собственной исключительности. А их мордой в дерьмо. Сразу, не упрашивая, и не угрожая. И если бы только в дерьмо! Спарту устроили!