Чаша гнева - Александр Борисович Михайловский

как взблеск молнии, боевая операция - и в Брест-Литовске господа германцы лежат мордой в грязь, покорно выслушивая граничные условия для будущего мира с Советской Россией. Потом, когда заключению мирного договора на благоприятных для нас условиях воспротивились генералы из непосредственного окружения кайзера Вильгельма, последовал такой же молниеносный визит Каменного Гостя в императорскую ставку, в ходе которого главные противники мира Гинденбург и Людендорф лишились своих голов, а сам германский кайзер сделался покладистым и дружелюбным как котенок. Если есть возможность, товарищ Серегин очень не любит убивать рабочих и крестьян на противной стороне, вместо того предпочитая казнить главных виновников возникших безобразий. И порекомендовал его нам тот, кому мы доверяем как самому себе - то есть товарищ Ленин из тысяча девятьсот четырнадцатого года. Там, в самом начале империалистической войны, этот человек так сильно помог партии большевиков укрепить свое влияние в массах, что на внеочередной седьмой партконференции по предложению товарища Ленина товарищ Серегин, а также некоторые его товарищи и единомышленники, были кооптированы в члены Центрального комитета нашей партии...

- Це добже! - крякнул Дзержинский. - Но все же, товарищ Ленин, скажите, каким образом этот товарищ Серегин вместе с подчиненной ему армией оказался у нас из своих будущих времен, кто он такой, и почему до сего момента о нем никто ничего не слышал?

- Мне трудно это признать, - криво усмехнувшись, сказал Ильич, - но товарищ Серегин оказался Специальным Исполнительным Агентом Доброго Боженьки. Провалившись с группой товарищей в такой далекий от нас мир, что все происходящее там кажется сказкой, он не поднял вверх руки и не стал сидеть на месте сиднем, а принялся, раздавая удары направо и налево, выбираться из этой ямы со всей возможной решительностью, попутно наращивая свои возможности. Товарищ Коба лично побывал на главной базе товарища Серегина и встречался там как с командирами, так и с рядовыми бойцами его армии, и эти люди рассказали ему, как все начиналось...

- Сначала, - сказал Коба, - товарищ Серегин действовал как бы сам по себе, а силы его нарастали подобно снежному кому: восемь бойцов, сто бойцов, две тысячи бойцов, двенадцать тысяч бойцов. И вот, когда эта армия набрала достаточную мощь, к ее командиру обратился Творец Всего Сущего, предложив заключить договор, по которому товарищу Серегину будет открываться дорога в вышестоящие, то есть более поздние миры, а тот будет приводить их к более счастливому виду: отражать вторжения кочевников на земли мирных поселян, прекращать смуты и кровопролития, свергать с престолов злых монархов и заменять их добрыми...

- А без монархов никак нельзя? - вякнул со своего места Николай Бухарин, между своими прозываемый Колей Балаболкиным.

- Выяснилось, что без монархов, то есть явных лидеров, ведущих за собой массы, обойтись никак нельзя, а любимое вами коллегиальное управление - это не более чем пережиток первобытнообщинного строя, - парировал будущий товарищ Сталин. - Даже крестьянские восстания в темные феодальные времена нуждались в подобных вождях, Степане Разине и Емельяне Пугачеве, а Великая Французская Революция быстро выродилась в диктатуру Наполеона Бонапарта, причем последний коллегиальный орган «Совет Пятисот» тот разгонял даже не пушечными залпами, а всего лишь барабанным боем. Разница между добрым и злым главой государства в том, что один чувствует единство со своим народом или добровольно доверившимися ему людьми, а другой использует свою власть исключительно в личных интересах. И так, и так бывает - и среди потомственных монархов, и среди народных вождей. Например, если доверить руководство Советской Россией такому деятелю, как товарищ Зиновьев, то никакого социализма он не построит, а превратит все вокруг себя в гноище и пепелище - хуже, чем проклинаемый всеми царь Николашка.

- Да что вы себе позволяете, товарищ Коба?! - взвился со своего места упомянутый для примера Зиновьев, но, напоровшись на кинжальный взгляд Ильича, плюхнулся обратно как подстреленный.

- Товарищ Коба, - нарочито спокойно сказал вождь мирового пролетариата, хотя внутри у него все кипело, - а теперь расскажите товарищам о том, как устроена армия товарища Серегина, что за люди идут с ним по мирам, каковы их происхождение и классовый состав, а также отношения между собой и со своим вождем. Ведь скажи мне, кто твои соратники, и я скажу, кто ты.

- Классовое происхождение воинства товарища Серегина довольно разнообразное, но по большей части рабоче-крестьянское и даже рабское (из тех миров, где существует такое явление), - сказал без пяти минут товарищ Сталин, - хотя в окружении этого человека встречаются и бывшие представители эксплуататорских классов. Но для всех его соратников их социальное положение осталось в прошлом. В этом войске имеются начальники и подчиненные, командиры и бойцы, но отсутствует деление на господ и нижних чинов, бар и быдло. Когда кто-то хочет присоединиться к его армии, то он и товарищ Серегин дают друг другу встречную клятву верности: «Я - это ты, а ты - это я, и я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу, потому что вместе мы сила, а по отдельности мы ничто». И после произнесения этой клятвы жизнь у нового воина или воительницы начинается с чистого листа. Те, что были даже меньше, чем ничто, разделяют все убеждения и стремления своего предводителя и становятся частью силы, способной колебать миры. Если учесть, что основной костяк армии товарища Серегина состоит из разных бывших униженных и оскорбленных, что прежде существовали на положении крепостных, рабов и даже хуже, то это воистину революционный и большевистский подход к людям.

- Но это же ужасно! - воскликнул Лев Каменев. - Такая сила в руках международного авантюриста, считающего себя не менее чем новым воплощением Христа и действующего только на основании своих желаний и убеждений, может представлять для нас величайшую опасность. Вдруг этот человек с явными монархическими убеждениями передумает нас защищать и захочет уничтожить советскую власть, а мы даже не сможем разагитировать его армию, как разагитировали солдат генерала Корнилова?

Коба пронзил Истинным Взглядом закоренелого диссидента и ответил:

- Для подобных вам, товарищ Каменев, этот человек и в самом деле должен быть страшен. Товарищ Серегин имеет вполне большевистские убеждения о необходимости построения справедливого общества и является закоренелым интернационалистом, но считает, что в конечном итоге для построения социализма под руководством партии большевиков пригоден один только русский народ, а все остальные народы, не теряя своей индивидуальности, должны действовать с ним в одной связке. Поэтому во всех мирах, через которые ему довелось пройти, он делает все