Остаться сильным - Олеся Шеллина

мне подобный бардак устраивают, кто бы знал, — я придвинул стул к столу, и слегка подогрел поверхность, испаряя воду. — И скажите спасибо, что я решил вас остудить, а не согреть. — Повернувшись к главному редактору, я добавил. — Замените светскую хронику деловыми новостями. Новинки, продажи, покупки, курсы валют, стоимость камней и прочие подобные новости.

— Но, у нас нет…

— Если у вас нет специалиста, то найдите его, — я посмотрел на него весьма выразительно. Так, что Котов снова суетливо снял очки и принялся их протирать. — Или вы думаете, что я ещё и журналистов начну искать? — он отрицательно покачал головой. — Вот и хорошо. Всем всё понятно? Тогда идите работать, — редакторы отделов и ведущие журналисты, присутствующие на совещании начали подниматься и выходить из конференц-зала, искоса бросая на меня неприязненные взгляды. Ну ничего, холодный душ мало кому нравится, да ещё и так внезапно. Привыкнут, или нам придётся попрощаться. — Светская хроника и Котов остаются, — добавил я, когда и девушки, и главный редактор поднялись со своих мест.

Они сели на свои места и недоуменно посмотрели на меня. девушки даже на мгновение позабыли о своих мокрых причёсках. Последним из зала вышел Михалыч и прикрыл за собой дверь, и Татьяна тут же выпалила.

— Вы нас увольняете?

— С чего вы взяли? Или, может быть, есть за что? Вы не стесняйтесь, лучше сейчас всё расскажите, чтобы потом не было мучительно больно, — я снова скрестил руки на груди, переводя взгляд с одной журналистки на другую. На главного я пока не смотрел, хотя боковым зрением прекрасно видел, что он как на иголках сидит, явно не понимая, что мне от них нужно.

— Но вы сами сказали, Константин Витальевич, что хотите закрыть рубрику в газете, — у Эльзы словно запал вынули. Она уж морально приготовилась, что её уволят, и надо было быстро решать, как жить дальше, ведь, скорее всего, у неё уже распланированы расходы с тех денег, которые она планировала получить в виде жалования.

— Я ни слова не говорил о том, что хочу вас уволить. Более того, я хочу, чтобы вы расширили штат и переехали, заняв весь третий этаж. Это здание способно вместить штук пять изданий, но стоит, занятое лишь на четверть, если не меньше. всё-таки Водникову не была интересна газета, иначе он навёл бы здесь порядок. В отелях же у него просто шикарно всё было устроено, — я покачал головой.

— Вы хотите сделать ещё одну газету, на этот раз специализирующуюся на светской хронике? — облизав сухие губы, спросила Татьяна.

— Нет, мне не нужна ещё одна газета. Пойдём дальше и сделаем дамский журнал. Красивый, глянцевый, с отличными цветными фотографиями и множеством полезных статей. И как раз-таки первый выпуск будет посвящен Новогоднему балу. У вас есть подходящие снимки? — спросил я.

— Есть. У нас миллион снимков, и из них можно выбрать, чтобы сделать цветные. Правда, нам для этого маг нужен будет, чтобы элементарно активировать артефакт цветности, — быстро ответила Эльза.

— Я передам своей помощнице, чтобы она подыскала подходящего. Вообще дальнейшее общение в основном будет через Люсинду. Мне бывает жутко некогда, к тому же вы у меня не единственное предприятие, нуждающееся в надзоре. — Я быстро накарябал номер Люсинды на невысохшей до конца бумаге и протянул его Котову. Тот на автомате взял бумажку и сунул в карман, даже не посмотрев, что я написал на ней. — Значит, Новогодний бал. Можете писать всё, что угодно, вас сейчас никто словами не ограничивает. И про то, что Егор Ушаков свёл с ума половину девушек своим статусом холостяка, который даже не помолвлен, а дамы клана Вяземских надели на себя ужасные платья жуткого желтого цвета, от чего в освещении бальной залы казалось, что у них какое-то жуткое заболевание, или же глава клана рехнулся и притащил на бал свежих зомби.

— Эм, — Татьяна внимательно меня разглядывала, словно видела впервые. — Не думала, что вы разбираетесь в моде. Про Ушакова и так всем всё давно известно, пока у него на пальце не появится кольца, который в раз сделает его невидимым для большинства девушек, на Егора Александровича будут обращать внимание. Но как вы точно описали Вяземских… А я долго искала выражения, чтобы выразиться так же метко, — пока Татьяна говорила, я размышлял о том, издевается она надо мной, или говорит искренне, потому что я в упор не помню, во что там были одеты Вяземские и просто ляпнул то, что первое в голову пришло.

— В общем, вы поняли, что писать. — Прервал я Татьяну. — Статью можно вставить куда-нибудь в середину журнала, чтобы читательницы немного отвлеклись от основной темы выпуска.

— И чему же вы хотите, чтобы был посвящён первый выпуск?

— Свадьбам. Всему, что связанно со свадьбами. Обзорам разных цветочных лавок, кондитерских, магазинов с салфетками и так далее и тому подобное. Фотографии, включая красивых девиц в свадебных платьях. В общем, думайте. Все равно еще разрешение нужно получить, время есть.

— А вам это зачем? — спросила Татьяна, но тут же осеклась и ударила себя по лбу. — Точно, у вас же скоро свадьба.

— В точку. Я подарю первый выпуск своей невесте, чтобы ей было, чем заняться.

— А у на будут телефоны? — внезапно спросила Эльза.

— Как только они появятся в продаже, покупайте, я же не запрещаю, — пожав плечами, я начал подниматься.

— А мы думали, что нам будут положены корпоративные, — надула губки Эльза. Быстро же она очухалась. — Производство же вам принадлежит.

— Производство телефонов принадлежит не мне одному. И Вольф вряд ли захочет терять прибыль, раздавая телефоны направо-налево. Вот если первый же выпуск начнёт пользоваться спросом и принесёт прибыль, я так и быть, попрошу Вольфа согласиться на корпоративную и оптовую скидку. Но не раньше. — Я вышел из зала не дожидаясь ответа. Когда уже закрывал дверь, то услышал, как в дело вступил главный редактор и за столом завязалось весьма бурное обсуждение.

На улице уже начало темнеть. Я даже не заметил, что провёл в редакции столько времени. Желудок протестующе заурчал, напоминая, что сегодня не получил ни крошки еды. Пообещав ему, что дома обязательно поем, я направился к деду.

На этот раз мне не пришлось блуждать по коридорам больницы. Меня встретили и проводили в палату, где дед снова читал газету, а Назар Борисович разминал раненную руку с помощью гантели. У деда я пробыл недолго. Новостей особо не было, просто я его предупредил насчёт практики, выслушал пару наставлений и ушёл, потому что мне ещё нужно было вещи собрать.

Люсинда уже ждала меня,